Сергей улыбнулся.
— Дай-то бог.
Шаги в коридоре стихли. Дверь закрылась. Сергей прикрыл глаза, откинулся к стене и подумал что очень хочется чтобы эти слова не стали окончательным прощанием.
Просидев так сколько-то, он посмотрел на часы — половина шестого.
Вышел на балкон, прищурился. Солнце ещё не появилось, но небо потихоньку серело, и в этом сером свете уже вполне угадывалась орда, расставлявшаяся в атакующие порядки. Тёмная, бескрайняя, страшная в своей упорядоченности. Что там ромеи с норманнами и их купленными печенегами? Тьфу! — Вот где силища. Вот где мощь!
Судя по тому, что рассказал каган, дедуля его, бывший танкист, возможно, комсомолец, и наверняка человек неглупый, постарался на славу. Собрал, обучил, выстроил. И всё же что-то не давало Сергею покоя.
Почему он не использовал порох?
Ведь даже не зная точного рецепта, за столько лет его можно было открыть с нуля, если знать, что ищешь. Было бы желание. Почему же он не стал?
Сергей задумался. И тут ему пришла мысль, которая, возможно, была верной.
Деду кагана порох был не нужен. Более того, он знал, что порох может помешать. Ведь секрет наверняка уйдёт, и тогда ему же придётся брать крепости, со стен которых в него будут плевать огнём и железом.
Также он понимал, что его империя строится на личной преданности родов, на сакральной власти кагана. И как только степные воины увидят, что какой-то пеший горожанин может убить всадника с расстояния в двести шагов, — всё рухнет. Не сразу, но рухнет.
Поэтому порох был для него угрозой самому порядку, который он строил. Для него было лучше вообще не знать о его существовании, чем дать в руки тех, кто однажды повернёт это знание против него самого.
Сергей понимал это отчётливо, но легче от этого не становилось. Ведь если дед кагана так боялся пороха, значит надеяться на то, что генералу удастся договориться, определенно не стоит. Он не пойдет на сделку, просто потому что ему будет выгоднее уничтожить принесенные в этот мир технологии в зародыше. То есть здесь и сейчас. И то, что генерал ушёл к шатрам, было, может, и правильно, и благородно, но, по сути, безнадёжно. Торговаться с тем, кто пришёл не договариваться, а вырезать, — пустое.
Солнце уже потихоньку подползало к горизонту с другой стороны, делая небо ещё серее. Тяжело вздохнув, Сергей провёл рукой по дверному косяку балконной двери, и отбрасывая последние сомнения, решительно вышел в подъезд.
* * *
Внизу его появление заметили сразу. Он шел под доносящийся со всех сторон шепот:
— Гляди, воевода идёт!
— Не всё так плохо.
— Поживём ещё!
У самой стены, возле лестницы, толпились бойцы — негромко переговаривались, проверяли оружие. Завидев его, расступались, пропуская.
Добравшись до бастиона, он поднялся по лестнице и нырнул в пушечный дот.
Здесь всё было готово. Орудия нацелены в сторону врага и заряжены. Расчёты, — вчерашние рыбаки, крестьяне, освобождённые рабы, ждали начала.
Сергей прошёл к центральному орудию — бронзовой казнозарядной стомиллиметровке, — погладил ствол, прикинул, куда пойдёт первый выстрел. Спросил негромко: