сынишка не был тем более, но всё в этом мире мне опротивело. Не хотелось
никого видеть и слышать, так что я застыла статуей, глядя в одну точку,
туда, где погиб Пушок.
― Тебе надо поесть, это придаст сил, – не посоветовал, а скорее приказал
дракон.
― Сил для чего? – я посмотрела ему в лицо, и он неожиданно отвернулся, будто
чувствовал за собой вину. – Ты отправишь меня домой? Для этого нужны силы?
Хватит вежливости, все мне тыкают, и я буду. Тор-милорд недовольно поджал губы,
но не возмутился, как проклятая самка страуса.
― Это невозможно, – он прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.
О, закрытая поза, неловко тебе со мной, да? Защищаешься?
― Почему? – я едва не брякнула, что его сын сказал к нему обратиться, но
вовремя прикусила язык, чтобы не выдать пацанёнка.
― Потому что очень трудно найти твой мир, – на удивление терпеливо принялся
объяснять брюнет. – Даже если ты представишь его в малейших деталях, то
похожих миров много, нет гарантий, что попадёшь именно домой. Обычно,
артефакт помнит путь, но Вико его не настраивал, всё вышло случайно, так что
браслет нам не поможет. Забросить тебя одну куда попало, мне совесть не
позволит, а отправиться на поиски с тобой… В разных мирах время течёт
по-разному, может случиться так, что там пройдут несколько минут, а тут пара
веков. У меня сын, люди, которых надо охранять. Я не могу уйти, и не могу
просить о подобном ни одного другого дракона. Тебе придётся остаться, – он
отвернулся и хмуро уставился на обгорелое пятно на полу.
От его слов у меня внутри что-то оборвалось. Остаться… И что дальше? Что в
другом чужом мире, что тут, – я одна.
― Кто у тебя дома остался? – спросил он, и это стало последней каплей.
― Никого, – прошептала я, снова подошла к пятну и погладила, глотая слёзы.
Никого у меня нет. Ни там, ни тут. Однако конкретно эти люди, ну, или
драконы, меня почти не обижают, а что ждёт в другом чужом мире?
― Мне жаль твоего питомца…
Судорожный вздох прервал Тор-милорда. Мы переглянулись, а вздох повторился,
потом тихий стон.
― Там! – я кинулась к комоду у двери, и заглянула под него.
Уже сгустились сумерки, ничего не было видно, но раздался еле слышный знакомый
голос:
― Янка-а, помоги…
― Пушок?!
Сунув руку под комод, я нащупала тёплое тельце, крысёнок тяжело дышал, но
уцепился лапкой за мой палец.
― Жив?! Ты жив, дуралей! – я вытащила его и зацеловала, рыдая, прижала к себе,
несмотря на пыль и какие-то красные полосы. – И зачем только ты к этой дуре
полез?! Едва не погиб!..
На эмоциях я прижала малыша сильнее, и он пронзительно взвизгнул от боли.
― Что?! – испугавшись, я его осмотрела, и охнула.
Бок, передняя лапа и край уха были ярко розово-красными, в волдырях.
― Она тебя обожгла! Надо срочно лечить! Но как? – я растерянно огляделась,
мысли метались.
― Дай сюда свою крысу! Хватит с меня проблем! – дракон требовательно протянул
руку, и тон был такой, будто он убить Пушка хочет. Я отвернулась, прижав к
себе малыша, сердце пропустило удар…
― Не бойся. Его обожгло драконье пламя, целители плохо справляются с такими