домой, хоть одного, хоть с друзьями. Успокойся, ладно? Карола мне не нужна,
что бы она ни говорила. У нас с тобой и так нормальная семья.
― Не нужна, потому что она не твоя истинная, – проворчал мальчик, и я не
поняла, о чём речь. – А если встретишь пару? Ты ведь этого хочешь! Улетишь,
как мама, и забудешь меня.
― Вряд ли я её встречу, – глухо проговорил мужчина, слова сына его чем-то
задели, красивое лицо, словно окаменело, глаза потухли. – Судя по всему, это
благословение не для меня. Чем-то я прогневал Творящий Свет… Когда
повзрослеешь, ты поймёшь моё желание, Вико. А пока запомни, что ты всегда
будешь моим сыном, я тебя не забуду, даже с истинной. Даже если улечу, то
буду часто возвращаться. Обещаю, – он сжал плечо мальчика и стёр слезинки с
его щёк. – Мама ведь тоже тебя навещает, хоть и оставила нас.
Вико совсем сник и отошёл от отца.
― Беги, Роби. У тебя, может, тоже есть детки, – он отпустил лягушку и тихо
проговорил через плечо: – Мама навещает. Так часто, что я её лицо не могу
вспомнить.
Он сунул руки в карманы, низко опустил голову и быстро пошёл от нас.
Брюнет стиснул кулаки и сжал губы в тонкую линию, он смотрел вслед сыну с
беспомощным отчаянием, но не двигался с места.
― Нельзя его сейчас оставлять, – не выдержала я. – Догоните, поговорите с ним.
Да хоть просто обнимите, пусть выплачется!
― Дракон должен быть сильным, он сам справится, – процедил этот чурбан, и моя
клетка снова полетела над дорожкой.
― Он не дракон, а мальчик! И ему нужна родительская любовь. По-вашему, Вико
просто так мечтает о животном? А может, пытается найти тепло, которого ему
не хватает? Идите за ним, или уберите клетку, и я сама с ним поговорю.
― Ты? – презрительно хмыкнул папаша. – Он не станет слушать человечку, а я всё
сказал, что мог. Есть правда, которую просто надо принять, и никакие слова
не помогут. Не лезь в наши дела!
― Выпустите, и посмотрим. У меня хоть крысёнок есть, уже повод для разговора,
раз вам нечего сказать сыну.
― А я-то чего? – высунулся из клубков Пушок и нервно дёрнул глазиком. – Янка,
ты меня пацану отдать решила? Ну ты крыса! А я-то к тебе со всей душой…
― Даже твой лысый уродец понимает, что затея глупая, – усмехнулся мужик, но
повёл пальцами, и клетка исчезла, а я свалилась на дорожку, клубки
раскатились, один из них стукнул по макушке вывалившегося Пушка.
― Вот тебе! Не будешь меня обзывать и обвинять, – я погрозила ему, но всё же
посадила дрожащего друга обратно в корзинку. – Да, свитер вязать
придётся-таки. Окоченеешь ты без шёрстки.
Подобрав клубки и спицы, я бросилась догонять мальчика.
― Мама моя серая, папа красноглазый, во что мы ввязались?! – причитал Пушок,
подпрыгивая в корзинке между клубками.
― Понятия не имею, надеюсь, это всё же сон.
И тут крысёнок меня цапнул. Не сильно, но неприятно.
― Ай! Ты чего, сдурел? – от удивления я аж остановилась.
― Щипаться не умею, но как смог, так и помог. Теперь тебе ясно, что проснуться
не выйдет? Вляпались мы, хозяйка. Ты лучше этому типу не дерзи, а то спалит
нас, только угольки и останутся.