Я шикнула на него и прислушалась. За дверью разговаривали отец и сын.
― Вико, пока ждём твою мачеху, пообещай, что больше не будешь меня спасать и
жалеть. Не надо больше отворотных зелий. И вообще никаких не надо. Я сам со
своими проблемами разберусь. Обещай прямо сейчас. Матерью поклянись! –
дракон был очень серьёзен.
― Да корова же побеждала, пап! Тебя чуть не женили! – воскликнул мальчик. – Я
хотел, чтобы она тебя разлюбила и больше не прилетала.
― Она меня и не любила, сын, так что зелье тут было бессильно, иначе я сам бы
его использовал.
― Раз замуж хотела, то может немножко и любила, а вдруг помогло бы? – не
сдавался Вико. – А теперь тебя спасать не надо, у тебя Яна есть. Она
хорошая, вон как крысу свою любит, даже облысевшую. И тебя не бросит.
― Если тоже облысею? – хохотнул отец, но мальчик ответил очень серьёзно.
― Да. Яна не такая. И она не орёт, а эта глупая корова меня прибила бы за
испорченное поздравление, – он протяжно вздохнул.
― Хорошо, что она тебе нравится. Потому я на ней и женился.
― Она и тебе нравится, – перебил сын. – С мамой ты грустный, с коровой был
раздражительный, а с ней нормальный…
Мне почему-то очень захотелось увидеть лицо дракона в этот момент, но вместо
этого я постучала в дверь, стало неловко, что подслушиваю.
― Ого! – Вико подпрыгнул на стуле, увидав меня. – Ты как со старинной картины!
Пап, – он повернулся к отцу, глаза восторженно горели, – помнишь, как те
портреты дам в нашей фамильной галерее. Да? Яна красивая, правда?
Мои щёки покраснели под цвет платья. Как же я ненавидела в себе эту
особенность! А дракон встал, поклонился мне и молчал, я чувствовала его
изучающий взгляд.
Я всегда любила засидеться за полночь, а после ужина, да на новом месте, да
после всех событий и вовсе не могла уснуть до рассвета. Уже и крысёнок
угомонился, а я всё жгла свечи, тёрла усталые глаза и вязала
рюкзачок-переноску без застёжки для прогулок с питомцем – и Пушку тепло, и у
меня руки свободны, хоть за спину эту котомку закинь, хоть спереди повесь,
как сумку-кенгуру.
Руки работали, в мыслях крутились воспоминания и впечатления об ужине. «Муж» в
основном молчал, только хмуро посмотрел на моё плечо, где сидел крысик.
― За стол его не неси, – предостерёг он. – В нашем мире это не милый питомец,
знаешь ли.
― В вашем мире я единственный и неповторимый, – обиженно фыркнул Пушок. – Я
тебе не дворовая крыса, а член семьи!
― Пап, ну ты чего? Он же разговаривает, у него разум есть, нельзя же его из
миски на полу кормить, как кота.
Мальчик подбежал ко мне, забрал Пушка и посадил на стол рядом с собой. Он
положил ему на салфетку ароматный кусочек хлеба, дольку яблока и ветку
укропа.
― А мяса? – нахально потребовал крысик, и Вико тут же выполнил его заказ.
― Дожили, – проворчал дракон, и я была с ним согласна.
Нет, человеческое отношение – это замечательно, но наглеть-то не надо!
― Прости, поговорю с ним позже, – я покраснела. – Может быть, можно ему
какой-то отдельный столик ставить? Вико прав, он уже не совсем животное, и
тоже тут один…