Все, кто хоть что-то собой представлял, знали: Клара готова отдать свои глаза – кстати, весьма некрасивые, – лишь бы выйти замуж за Ноэля Ламберта. Вы же его имеете в виду? Ноэль – имя редкое. Да-да. Вы имеете в виду его. Клара хотела его купить. У него совсем нет денег, а она, наследница банкира, богата, как Ротшильд. Но жениться на ней Ноэль не захотел. – Почему? – спросила леди Гарвингтон, очнувшись от размышлений о новом супе, которым надеялась угодить мужу. – У Клары около шести тысяч дохода в год, и она выглядит неплохо, когда служанка оденет ее должным образом. Кстати о служанках, моя хочет уйти, и… – Она – мужеподобная Боудикка, – перебила миссис Белгроув, возвращая собеседницу к разговору о мисс Гриби. – Мужеподобная девка. Ноэль слишком артистичен, чтобы жениться на такой каланче. В ней шесть футов и два дюйма, а ее руки и ноги… – миссис Белгроув вздрогнула, удовлетворенно взглянув на свои тонкие пальцы. – Вы слышали, какую чушь нес Гарвингтон? Дескать, он застрелит грабителя, – рассеянно сказала леди про супруга. – Неслыханная чушь – кому придет в голову лезть в дом, где нет ничего, кроме замшелой мебели. – Ну? Так что же? – нетерпеливо спросила миссис Белгроув. – Клара Гриби решила, что Гарвингтон собирается застрелить Ноэля. – Зачем, ради всего святого? Потому что Ноэль – его наследник? – Что я могу поделать, у меня-то детей нет, – сказала леди Гарвингтон, меняя ход мыслей после слов миссис Белгроув. – Я была бы счастливее, будь у меня что-то еще, кроме обедов. Жаль, что мы не питаемся кореньями, Гарвингтон мог бы сам их выкапывать. – Дорогая, он бы на эти раскопки послал с лопаткой вас, – с юмором заметила миссис Белгроув. – Но почему Гарвингтон хочет застрелить Ноэля? – Да не хочет он. Я этого не говорила. Это сказала Клара Гриби. Видите ли, Ноэль любил Агнес до того, как она вышла замуж за Хьюберта, и, думаю, любит ее до сих пор, хоть это и не годится, ведь она замужем и заметно подурнела. А Ноэль остановился в хижине в Аббатском лесу и рисует акварели. Скорее всего, акварели, а может, пишет маслом, и… – Ну хорошо. Дальше? Ну? – снова перебила миссис Белгроув. – Это совсем не хорошо, ведь какой острый язычок у Клары Гриби, – отрезала леди Гарвингтон. – Она сказала, что, если Ноэль придет к Агнес ночью, Гарвингтон примет его за грабителя и застрелит. Мол, он смотрел на Агнес, когда говорил о грабителях, и имел в виду именно это. – Что за чушь! – с жаром воскликнула миссис Белгроув, наконец-то догадавшись, зачем к ней пришла леди Гарвингтон. – Ноэль может приходить сюда открыто, зачем ему прокрадываться с наступлением темноты. – Ну, вы же знаете, дорогая, он романтик. А романтики всегда дверям предпочитают окна, а свету – тьму. Окна здесь такие ненадежные, – добавила леди Гарвингтон, взглянув на фасад над своими растрепанными волосами. – Он может легко попасть в дом, просунув перочинный нож между верхней и нижней створками окна. Ничего сложного. – Что за чушь вы несете, Джейн, – нетерпеливо сказала миссис Белгроув.
– Ноэль не тот человек, который станет преследовать замужнюю женщину, когда ее муж в отъезде. Я помню его со времен учебы в школе Харроу и знаю, о чем говорю. Где сэр Хьюберт? – В Париже, или в Пекине, или еще где-то на букву «П», – ответила леди Гарвингтон в своей обычной уклончивой манере. – Не понимаю, почему он не взял с собой Агнес. Для супружеской пары они очень хорошо ладят. – Все-таки она его не любит. – А он ее любит и настолько ревнив, что места себе не находит, когда ее нет рядом. – А по-моему, находит, – сухо заметила миссис Белгроув. – Если он в Париже или Пекине, а она здесь. – За ней присматривает Гарвингтон, он очень многим обязан сэру Хьюберту и потому следит, чтобы с Агнес все было в порядке. Миссис Белгроув пристально посмотрела на леди Гарвингтон через свой лорнет. – Я уже сказала, Джейн, по-моему, вы несете полную чушь, – заметила она. – Я ни на секунду не допускаю, что Агнес думает о Ноэле, а Ноэль – об Агнес. – Клара Гриби говорит… – О, я знаю, что она говорит и чего хочет. Она хочет столкнуть Ноэля с сэром Хьюбертом из-за Агнес просто потому, что к ней самой Ноэль равнодушен. А насчет ее болтовни о грабителях… – Болтовни Гарвингтона, – поправила ее собеседница. – Пусть Гарвингтона. Все это вздор. Агнес милая девушка и… – Девушка? – Леди Гарвингтон презрительно рассмеялась. – Ей двадцать пять. – Сущий младенец. Людей нельзя назвать старыми, пока им не стукнет семьдесят или восемьдесят. Стареть – дурная привычка. Сама я никогда ее не поощряла. Кстати, расскажите мне что-нибудь о сэре Хьюберте Пайне. Я встречалась с ним всего раз или два. Что он за человек? – Высокий, худой, темноволосый и… – Я знаю, как он выглядит. Что у него за характер? – Ревнивец и может быть крайне неприятным. Я не знаю, кто он и откуда взялся. Свои деньги он заработал на дешевых игрушках и южноафриканских инвестициях. Несколько лет состоял в парламенте и так много помогал своей партии деньгами, что был посвящен в рыцари. Это все, что я о нем знаю, могу только добавить, что он очень подлый. – Подлый? Из ваших слов этого не следует. – Я имею в виду, как он ведет себя с Гарвингтоном, – объяснила хозяйка, поглаживая взъерошенные волосы. – Он ограничивает нас в средствах. – Почему он вообще должен давать вам деньги? – спросила в лоб миссис Белгроув. – Видите ли, дорогая, Гарвингтон никогда бы не позволил своей сестре выйти замуж за ничтожество, если бы… – Если бы это ничтожество не оплачивало его содержание. Я вполне понимаю. Всем известно, что Агнес вышла замуж за этого человека, чтобы спасти семью от банкротства. Бедная девочка! – миссис Белгроув вздохнула. – И она любила Ноэля. Какая жалость, что она не смогла стать его женой! – О-о, это было бы нелепо, – раздраженно сказала леди Гарвингтон. – Что толку, если Голод женится на Жажде? У Ноэля, как и у нас, нет денег, и, если бы не Хьюберт, это поместье давно пришлось бы продать. Имейте в виду, это строго между нами. – Моя дорогая, вы не рассказываете мне ничего, чего не знают все остальные.