– Того, с золотыми пуговицами, я не знаю.
– Хорошо. Так, а который сейчас час?
Кёнэ по привычке стала рыться в кармане, пытаясь найти часы, но потом заметила их на запястье и улыбнулась своей забывчивости. Она все никак не могла привыкнуть к ним, прекрасно сидящим на ее изящной руке. Такие часы были намного удобнее карманных для прогулок по лесу, к тому же мода на них дошла и до Кореи, а девушки с таким странным, по мнению простого обывателя, аксессуаром уже не вызывали неодобрительных взглядов. Постепенно они перешли из числа предметов роскоши в обычную повседневную жизнь.
– У нас есть еще время. Девочки, за мной!
Дорога, по которой они спускались, была узкой и извилистой. Ливни сделали свое дело, и теперь местами идти по ней было очень опасно.
Кёнэ шла впереди и время от времени посматривала на девочек. Окхва шла очень осторожно.
– Госпожа, вы поможете ему? – спросила она, аккуратно ступая шаг за шагом.
– Ты сейчас о ком? Помочь Инхвану? Так он же не подозреваемый. Здесь все понятно. – Кёнэ говорила размеренно.
Сорэ продолжила с недовольным лицом:
– Полицейские пытают в своих камерах не только подозреваемых. Вы разве об этом не знаете?
– Прекрасно знаю. На этом острове нет полицейского участка. Следовательно, для проведения официальной процедуры допроса арестованного положено отправить на остров Пэннёндо[6] . Сегодня, судя по расписанию, после четырех уже ни одно судно в море не выйдет. А из жителей деревни вряд ли кто-то согласится одолжить конвоирам свою лодку, тем более что арестованный – всеми уважаемый достойный молодой человек.
– Так вы поможете или нет?
– Надо встретиться с полицейскими. Но для начала стоит переодеться! – спокойным голосом ответила Кёнэ, демонстрируя запачканные грязью штаны.
Когда они спустились с горы, солнце уже село за горизонт. Маленькая морская деревушка погрузилась в ярко-синие сумерки. Все трое шли на свет маленького ручного фонарика, который достала из сумки Кёнэ. Подойдя к дому, где они вместе с Окхвой снимали комнаты, заметили, что хозяйка на улице о чем-то обеспокоенно разговаривала с какой-то женщиной. Это была мама Сорэ.
Как только она увидела дочь, лицо ее тут же побледнело. Женщина с силой схватила бедную девочку за руку и больно ущипнула.
– Где ты была? Инхван уже дома.
– Дома? – неожиданно вмешалась в разговор Окхва.
– Да. Он дома. А ты кто такая? – окинула ее взглядом мама Сорэ.
– Эта девочка снимает у меня комнату, – ответила хозяйка дома, старушка Хван.
Мама Сорэ не успела даже перевести взгляд на Кёнэ, как дочь схватила ее за руку и выпалила:
– Мам, вот эта госпожа сказала, что поможет брату и …
Кёнэ прервала фразу со словами:
– Уже поздно. Нам всем лучше разойтись по домам. Прошу прощения за опоздание вашей дочери. Дети вышли меня встречать, но на обратном пути мы задержались, потому что дорогу размыло.
Сорэ растерянно наблюдала за происходящим. Кёнэ, словно намекая на их общую тайну, слегка сдавила плечо девочки и, улыбаясь, подтолкнула ее к матери.
– Окхва, ты тоже заходи в дом. Мы еще успеем поужинать.