Когда с перекусом было покончено, Якуб отодвинул тарелку и улыбнулся отцу.
– Расскажи мне о той машине.
Петр посерьезнел и почему-то спрятал взгляд, допивая кофе. Отставив чашку, он положил руки на стол. На безымянном пальце правой он так и носил обручальное кольцо, а на левой – замысловатую серебряную печатку, которую никогда не снимал: изображенные на ней папские ключи переплетали змеи.
– Пап? – позвал Якуб, удивленный его долгим молчанием.
Петр, сколько Якуб его знал, не избегал говорить о чем бы то ни было. Единственный раз это случилось, когда он спросил, знал ли приемный отец, кто его настоящие родители. Тот замялся и невнятно ответил, что нет. Якуб больше не спрашивал, боясь этим его обидеть, да и по большому счету это было неважно. Зачем искать людей, которые оставили своего ребенка в интернате?
– Это нелегко вот так просто объяснить, – усмехнулся Петр, поднимая тяжелый взгляд. – Мой отец и дед всю жизнь работали на одну организацию.
– На страховую компанию? Она так давно существует?
– Нет, сын. – Петр быстрым движением растер лицо и поправил очки с видом человека, которому предстоит поделиться тайной, скрываемой слишком долго. – Видишь ли, я никогда не работал в страховой компании. Это лишь прикрытие.
Якуб напрягся и заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. Вопросы вертелись на языке, но он заставил себя молча слушать дальше.
– Я, как мой отец, дед и прадед, служил одной древней организации. – Петр перевел взгляд на печатку. – Это свидетельство принадлежности к ордену Contra Malum. Две змеи, оплетающие папские ключи, – символ церковной власти, означающий, что добро и зло всегда идут рядом. Орден раньше был ватиканским и спонсировался напрямую церковью. – Он махнул рукой, увидев, как Якуб неверяще смотрит на него: – Не делай такие глаза. Я не сатанист какой-нибудь. Я своего рода архивариус и устранитель зла.
Якуб сначала не мог найти слов, поэтому сидел и бессознательно тер бровь. А когда отнял руку от лица, все же спросил:
– Чем занимался орден?
– Я как раз подхожу к этому. Наш орден во главе с кардиналом-епископом Грегором Ниотинским охотился на ведьм, демонов и других потусторонних тварей. Ты можешь мне не верить, это звучит слишком для обычного человека, но монстры, чудовища из сказок, легенд и преданий существуют, Якуб.
Якуб опустил взгляд на стол, не в силах больше смотреть на отца, спокойно рассуждающего о мифическом зле.
– Я понимаю тебя. Это всегда впервые звучит до смешного абсурдно, но я не вру. Зло живет не только в людях, которых ты выслеживаешь и от которых защищаешь вверенный тебе город. Зло повсюду. Твари, скрытые от людей, но неизменно среди них обитающие, тому подтверждение. И если ты спросил о машине, принадлежащей ордену, значит, маньяк в Луково человеком не был. Я прав?
– Прав, – нехотя выдохнул Якуб. – Монстр называл себя Рахе дер Тотен.
– «Аненербе»? – сразу спросил отец, весь как-то подобравшись.
– Да. Он вылезал из-под костела, вселялся в гипсовые фигуры и под утро убивал потомков судетских немцев, которые остались в Лукове.