Юноша заинтересованно рассматривал пульт.
Девушка открыла тубус и достала из него средней длины обрезок арматуры.
Юноша щелкнул тумблером на пульте. Экран после короткого раздумья осветился.
— Может работать как телевизор, — пояснила девушка, вручая другу приготовленное железо.
Он взял его в левую руку, правую оставляя для манипуляций с тумблерами.
Влюбленные снова начали страстно целоваться. Девушка делала это самозабвеннее. Зажмурилась, оплела длинными кожаными руками туловище своего гения. Он же глаз не закрывал и обнимал подругу лишь локтями, оставляя свободными кисти рук.
* * *
И вот я где-то лечу. Вокруг не полностью черно, но ничего не видно. Хотя я даже не знаю, открыты ли у меня глаза, но точно понимаю, что это не имеет никакого значения.
Что с сознанием? Громоздкая метафора со льдиной и поземкой сильно ускромнилась, и теперь я могу отыскать в себе лишь буквально какой-то мазок несчастной прохлады в области потухшего солнечного сплетения. К тому же понятно, что и это вот-вот перестанет иметь хоть какое-нибудь значение.
Страшно? Если только заставить себя задуматься над этим, но это трудно, соскальзываешь мыслью в расслабленное равнодушие. Главное — есть отчетливое ощущение полета, и кажется, не совместного с заостренной скорлупой, в которую я так легкомысленно улегся.
Сам лечу. Куда — не знаю.
Кажется, сейчас начну что-то видеть.
Световой коридор?
Самого себя из-под потолка?
Неполная темнота рассеивается…
Не прерывая поцелуя, молодой человек с удлиненным черепом удерживал на весу кусок арматуры правой рукой, а левой переключал каналы. Экран, занимавший половину площади пульта, работал как обычный телевизор, причем только в режиме передачи новостей бегущими в два этажа строками.
«Заказчики убийства А. Политковской наперегонки дают показания!»
«Китайские спортсмены в массовом порядке отказываются от золотых медалей Пекинской олимпиады, утверждая, что принимали огромные дозы неизвестного допинга».
«Роман Абрамович передает свою яхту дому престарелых в Мурманске».
«Американские солдаты и офицеры согласились вернуть ценности, награбленные в музеях Вавилона».
«Польское правительство выступило с заявлением о том, что признает вину своего государства за гибель 85 тысяч русских солдат в лагерях военнопленных после войны 1920 года из-за нечеловеческих условий содержания».
«Приходится признать удивительную вещь: во время взрыва автобуса, набитого деньгами, пострадали только те, кто был виновен в расхищении средств из кассы фирмы “Строим вместе”».
«На Старую площадь к зданию Администрации президента явился гражданин Белогривов Иван Семёнович и потребовал, чтобы у него приняли ксерокс. Старый, уже неработающий аппарат. Он утверждает, что это тот самый ксерокс, в коробке из-под которого были вынесены знаменитые 500 тысяч долларов. Гражданин Белогривов тогда вынес сам ксерокс».
«Психотерапевта-маньяка Галухина Г. И. судит суд присяжных, в составе которого, по удивительному совпадению, одни только бывшие его пациенты».
«…каждый раз ему удается необъяснимым образом исчезнуть из-под стражи. Все подвергшиеся нападению музыканты рассказывают примерно одно и то же: человек лет шестидесяти в странном одеянии набрасывается на них, появившись неизвестно откуда, и, крича, скорей всего, по-итальянски, пытается прервать исполнение. Вещи, оставленные им в одном из отделений милиции (камзол, башмак), отданы на исследование; специалистами они датируются как относящиеся к середине VIII века. То есть можно предположить, что, перед тем как напасть на музыкантов в подземном переходе, этот человек еще и обворовывает какой-нибудь музей. Самое удивительное в том, что никто не может объяснить, куда он исчезает всякий раз из-под стражи».