Я злилась на него, ненавидела его самоуверенность, его собственнические замашки, его вампирскую наглость. Но чёрт возьми, где-то в глубине души мне хотелось, чтобы он снова появился. Снова прижал меня к стене. Снова прошептал что-то на ухо своим тягучим, обволакивающим голосом.
— Проклятие, — я стянула перчатки и швырнула их на столик. — Это все стресс. Определенно, стресс.
Я поднялась в спальню, отпустила Мэри и сама расстегнула платье. Тяжелая черная ткань упала к ногам. Я осталась в тонкой нижней рубашке. Подошла к туалетному столику и посмотрела на себя в зеркало. Щеки раскраснелись. Глаза блестели. На шее, там, где он касался меня губами, осталось едва заметное розовое пятнышко — след холодного поцелуя, который он так и не подарил, но который я почти ощутила.
Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, вытащила из ридикюля синий флакон. Поставила его на столик, прямо перед зеркалом. Жидкость внутри мерцала, манила, обещала решение всех проблем.
— Две недели, — сказала я своему отражению. — У меня есть две недели, чтобы решить… с другой стороны.. .я могу использовать его после, верно? Не обязательно использовать его на балу. Да?
Отражение ничего не ответило. Только в глубине зеркала, где-то за моим плечом, на мгновение промелькнула тень. Я резко обернулась, но комната была пуста. Только штора колыхнулась от сквозняка, хотя окно было закрыто.
Я снова повернулась к зеркалу и замерла. На стекле, прямо напротив моего лица, алела надпись. Буквы были выведены чем-то густым, темно-рубиновым, и от них пахло сандалом и морозом.
«Скучал. Буду завтра. К.»
Я закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом до ста.
Не помогло. Сердце колотилось, как у зайца, загнанного гончими. Я открыла глаза, схватила с туалетного столика салфетку и яростно стерла надпись. Ткань окрасилась алым.
— Это не романтично, — процедила я сквозь зубы. — Вообще! Это вторжение в частную жизнь и нарушение границ!
Но уголки губ предательски ползли вверх, и я ничего не могла с этим поделать.
Я приняла ванну. Горячую, почти обжигающую — единственный способ смыть с себя липкое ощущение чужого присутствия. Добавила в воду лавандовую соль и лепестки роз из нашего сада, настоящих, не вампирских. Я лежала в медной лохани, глядя, как пар поднимается к потолку, и пыталась ни о чем не думать.
Не получалось.
Мысли крутились вокруг него. Его голос, его руки, его проклятая улыбка. То, как он смотрел на меня — не как на добычу, нет. Как на сокровище, которое он нашел и никому не отдаст. И от этого взгляда внутри что-то дрожало, что-то древнее, инстинктивное, что я отчаянно пыталась задушить.
Поняв, что ванна не помогает, я выбралась из нее, обтерла мокрое тело, и обернулась теплым халатом, забралась в постель. Простыни были холодными, подушка — мягкой, но сон не шел. Я лежала, глядя в потолок, где тени от камина плясали свой бесконечный танец, перевернулась на бок и закрыла глаза. Веки горели, как будто я не спала неделю. Усталость навалилась тяжелым одеялом, придавила к матрасу, и я наконец провалилась в сон.