— Именно, — ответила я, не обращая внимания за задумчивость мужа. — По официальным документам наше богатство и стабильность будут объясняться не тёмными махинациями, а нашей высокой агрономической культурой и трудолюбием. Мы легализовали наши доходы в глазах Короны.
Мигель подошёл к окну, всматриваясь в темнеющую дорогу, ведущую к Салвадору.
Завтра у ворот фазенды должны были зазвучать трубы эскорта генерал-губернатора дона Алваро де Мендосы.
Муж повернулся ко мне, его взгляд был спокоен, уверен и собран. В нём больше не было той тревоги, с которой мы возвращались из портового города. Он видел, какую колоссальную научную и физическую работу мы проделали за эти дни, и глубоко верил в наш успех.
— Ты создала не просто щит, Тори, — тихо проговорил Мигель, подступая ко мне и накрывая мои ладони своими широкими, тёплыми руками. — Ты создала фазенду, которую любой наместник короля назовёт жемчужиной этого капитанства. Мендосе просто не к чему будет придраться.
— Не будем расслабляться раньше времени, Мигель, — ответила я, прижимаясь к его широкой груди и чувствуя мерное, сильное биение его сердца. — Мендоса — хитрый, разорившийся и очень опасный интриган. Но мы дадим ему то, за чем он приехал, покажем ему цветущее и богатое хозяйство. Главное — чтобы за этим ослепительным фасадом он не разглядел наши настоящие секреты: золото Минас-Жерайс, европейские счета и наши тайные кофейные плантации на дальних холмах.