Паша продолжал отступать к краю крыши.
– Я люблю тебя, Марина, – сказал он. – И Васю. Помни об этом. Всегда.
– Паша, стой! – закричала она.
– Прощай…
Он улыбнулся ей в последний раз и шагнул в пропасть. Тишину ночи разорвал ее крик.
Марина бросилась к краю крыши, но было поздно. Она упала на колени, глядя вниз, в темноту, где исчезло тело человека, которого она любила.
– Нет, нет, нет… – шептала она, и слезы заливали ее лицо. – Нет…
Она прижала руки к животу, чувствуя, как мир рушится вокруг нее. Как все, во что она верила, исчезает в одно мгновение. Где-то внизу раздался глухой удар.
Глава 41.
Прошло почти два месяца с того дня, как Марина стояла на крыше и смотрела, как Паша шагает в пропасть. Город за это время успел покрыться первым снегом, но он быстро таял, оставляя после себя грязь и слякоть. Марина стояла у машины, закидывая в багажник вещи. Помогал ей Илья – молчаливый, сосредоточенный, с каким-то новым, взрослым выражением на лице.
– Все, – сказал он, укладывая коробку с посудой. – Это была последняя.
– Спасибо, – ответила Марина, не глядя на него.
Она обернулась. У подъезда стояла Софья Марковна, обнимая Васю. Старушка гладила мальчика по голове, и по ее щекам текли слезы. Вася тоже был серьезным – он уже понимал, что это прощание надолго, если не навсегда.
– Кому же я теперь пирожки-то буду печь? – причитала старушка. – Я так буду по вам скучать.
– Не плачьте Софья Марковна, – попытался успокоить няню Вася. Вы же сможете приезжать к нам в гости. Мама сказала, что мы теперь будем жить у моря.
– Обязательно навещу вас летом, – ответила она, целуя его в макушку.
Марина подошла к ним. Софья Марковна подняла на нее заплаканные глаза.
– Мариночка, уже все? – спросила она.
– Да, пора ехать, – Марина крепка обняла соседку, та всхлипнула ей в плечо.
– Мне так жаль, так жаль…
– И мне жаль, – тихо ответила Марина. – Но здесь оставаться слишком тяжело. Слишком много воспоминаний.
Старушка понимающе кивнула.
– Я буду молиться за вас, – сказала она. – Ну, б богом.
– Спасибо, – ответила Марина, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Садись в машину, сынок.
Вася еще раз обнял Софью Марковну и убежал к внедорожнику.
У багажника стоял Илья. Он смотрел на урну с прахом Паши, которую Марина аккуратно закрепила между сумками.
– Может еще передумаешь? – спросил он тихо. – Палача так и не поймали. А с делом по незаконной торговле органами еще куча работы.
Марина покачала головой и машинально погладила свой заметно округлившийся живот.
– Это уже не для меня, Илья. После смерти Паши я будто потеряла смысл жизни. И я хочу найти его снова, но не здесь.
Она посмотрела на урну, и в ее глазах мелькнула боль.
– Он ведь купил нам дом у моря, а я даже и не знала. Мы хотели завести ребенка. И я даже не успела ему рассказать. Может быть, если бы сказала тогда… в больнице… все сложилось бы по-другому?
Илья посмотрел на урну, потом снова на Марину.
– Не могу до сих пор понять, что заставило его шагнуть с той крыши? – покачал он головой.
Марина пожала плечами, и в ее голосе послышалась философская грусть.