Мы возвращались домой, где нас ждала Лиса.
И я знала: теперь мы сможем дышать свободно.
Наконец-то.
**Глава 43. Шрамы**
Прошло два месяца с тех пор, как Савельеву вынесли приговор. Двенадцать лет строгого режима — срок, который он вряд ли переживёт с его здоровьем и амбициями. Я думала, что после суда почувствую облегчение, но вместо этого пришла странная пустота. Словно из жизни вынули что-то, что долгое время держало её в тонусе, и теперь осталась лишь тишина.
Виктор, напротив, быстро вернулся к делам. Он вообще умел переключаться быстрее, чем кто-либо из тех, кого я знала. Для него война закончилась, и он просто поставил галочку в списке незакрытых вопросов. Но я видела: шрамы остались. Не только на его теле — тот, от пули, уже побелел и стал почти незаметным, — но и где-то глубже.
— Ты в порядке? — спросила я однажды, когда он в очередной раз засиделся в кабинете.
— Да. А что?
— Ты редко бываешь дома в последнее время.
— Работы много.
— Дело только в работе?
Он отложил бумаги, посмотрел на меня.
— А в чём ещё?
— Не знаю. Может, в том, что тебе сложно отпустить.
Он усмехнулся, но как-то невесело.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— Я твоя жена. Это моя работа.
Он встал, подошёл, обнял меня.
— Да, есть что-то. Как будто я всё время жду подвоха. Что снова зазвонит телефон, и я услышу: «Он вернулся».
— Это пройдёт.
— Надеюсь.
— Я помогу.
— Ты уже помогаешь.
Он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его тело наконец расслабилось.
— Пойдём в спальню? — предложил он.
— А работа?
— Подождёт.
Я улыбнулась и позволила увести себя наверх.
Лиса росла, радуя нас новыми словами и шалостями. Она обожала отца, но с недавних пор начала проявлять характер: отказывалась есть кашу, требовала игрушки, которые видела у других детей, и закатывала истерики, если что-то шло не по её плану. Я уставала, но Виктор только посмеивался.
— Вся в мать, — говорил он.
— В смысле?
— Такая же упрямая.
— Это комплимент?
— Ещё какой.
Он подхватывал Лису на руки, кружил по комнате, и она визжала от восторга. В такие моменты я чувствовала, что всё у нас будет хорошо.
Однажды в нашу жизнь снова постучалась Амалия.
Она позвонила Виктору, когда мы ужинали. Он не хотел отвечать, но я настояла.
— Выслушай её.
— Зачем?
— Она помогла нам. Может, ей что-то нужно.
Он недовольно взял трубку, вышел в холл. Я осталась за столом, прислушиваясь к обрывкам разговора.
— Да… Понял… Хорошо… Я подумаю.
Когда он вернулся, лицо его было задумчивым.
— Что она хотела? — спросила я.
— Предложила выкупить её долю в совместном бизнесе.
— И что ты?
— Думаю. Это выгодное предложение.
— А что она взамен?
— Хочет уехать. Навсегда.
Я замерла.
— Ты согласишься?
— Если цена будет разумной.
— А если нет?
— Значит, останется.
Я смотрела на него, пытаясь понять, что он чувствует. В его голосе не было ни тоски, ни сожаления. Только деловой расчёт.
— Ты ведь не хочешь, чтобы она уезжала? — тихо спросила я.
Он поднял бровь.
— Почему ты так решила?
— Потому что она часть твоей жизни. И всегда будет.
Он взял меня за руку.