Я растерянно похлопала глазами и, обернувшись, снова осмотрела комнату, которая была… всем!
— А… а… а… а как же… — совсем неприлично почесала в затылке. Но иначе я просто не знала, как выразить свой шок. — Великие утёсы северных океанов! Как же я здесь размещу кучу чемоданов?
Но глубину и широту, и даже долготу проблемы мы осознали только тогда, когда помощники герцогини поставили пятьдесят пятый саквояж на пол.
— Это что, всё твоё? — не веря уточнила Орина, наблюдая за тем, как наши соседки с другой стороны коридора пытаются выбраться из своей комнаты, перелезая через мои вещи.
Я прикусила губу. Это катастрофа!
— Это не всё… — прошептала я еле слышно. — Это только одежда.
Новая подруга посмотрела на меня обескураженно.
— Ты, мать, часом, свою конюшню с собой не прихватила? С дуба рухнула? Ну-ка, говори, чтобы обратно всё безобразие унесли! Оставишь самое необходимое из одежды — и хватит с тебя!
— Ты шутишь! — возмутилась я. — Я дочь герцога, я не могу ходить в обносках. Это просто неприлично.
— Неприлично в носу ковыряться в общественном месте, — отрезала Орина, — а это — безобразие. Никто не обязан перелезать через твои шмотки лишь потому, что у тебя длинное родовое имя.
В этот момент одна из девушек с коротким вскриком рухнула на пол, запутавшись в собственной юбке, а вторая, хихикнув, опустила край подола своей подруги, чтобы скрыть кусочек белоснежных кружевных панталон, на которые уставилась немногочисленная мужская часть нашего курса.
— Вот о чём я и говорю! — прицокнула соседка. — Отправляй всё обратно!
Я опешила. Со мной никогда… никогда так не говорили! Эта Орина… что она себе позволяет⁈ Стоит, руки в бока, и командует леди, словно непослушным ребёнком. Захотелось ответить, сказать что-нибудь гадкое, неприятное, заставить её пожалеть о своих словах…
Но когда я поймала себя на собственных мыслях, то испугалась. Я — леди и должна уметь разговаривать с простыми людьми! Матушка никогда не повышает голос, она всегда величественна и великодушна. И даже если она рушит чью-то судьбу, то делает это с изяществом. А я лишь первый день в академии, поэтому должна суметь постоять за себя и при этом не потерять уважения однокурсников, которых всё больше и больше выходило в коридор. Множество девушек совершенно разного достатка и происхождения дружно окружили меня с соседкой, и все ждали, что же произойдет дальше.
Я глубоко вздохнула и, задрав повыше подбородок, спокойно проговорила, стараясь голосом подражать матери:
— Мне жаль, что мои чемоданы доставили вам всем столько неудобства. Их уберут из коридора до окончания сегодняшнего вечера.
— В комнату не поместятся, — сразу предупредила дочь барона.
Я лишь еле заметно кивнула, приподнимая юбку и осторожно перешагивая через саквояж со шляпками.
— Лисанна, ты куда?
— Скоро вернусь.
Не сказав больше ни слова, развернулась и спокойным, величественным шагом вышла в общий коридор.
Мой путь лежал в противоположную часть общежития, на пятый этаж, туда, где размещались лекари выпускного курса. А именно на лекаря Родерик и поступил. Что ж… в его стиле…