Наоборот.
Я любила это чувство. Каждый шаг означал, что впереди меня ждет что-то новое.
Лес постепенно менялся. Высокие сосны становились реже, уступая место невысоким кривым деревцам и густым зарослям можжевельника. Воздух здесь был прохладнее, прозрачнее, а ветер доносил запах влажного камня, мха и хвои.
В какой-то момент я резко остановилась.
— Что? — насторожился Дилан.
Я молча присела возле узкой тропы. В мягкой земле отчетливо отпечатались следы.
Свежие.
Крупные.
Не собачьи.
Не волчьи.
И точно не человеческие. Я осторожно провела пальцами рядом с отпечатком лапы.
— Видишь?
Дилан тоже присел.
— Кошачьи.
— Похоже на то. — Я улыбнулась. — Отличное место.
Сняв рюкзак, я достала небольшую фотоловушку.
— Опять свои игрушки? — усмехнулся Дилан.
— Это не игрушка.
Я быстро закрепила камеру на толстом стволе дерева примерно в полуметре от земли, проверила угол обзора и направила объектив прямо на тропу.
— Инфракрасный датчик движения. Если здесь пройдет хоть мышь, камера сделает снимок.
— Или снежный барс?
Я подмигнула.
— Очень на это рассчитываю.
Еще раз убедившись, что все работает идеально, я довольно хлопнула ладонями.
— Ну все. Теперь остается ждать.
К полудню солнце уже стояло высоко над вершинами. Мы нашли небольшую поляну возле шумного ручья и решили устроить привал.
Глава 8.
Сэм.
Выйдя из дома братьев, я на секунду остановился на широком крыльце. Летнее солнце уже стояло высоко над прайдом, щедро заливая дворы теплым светом. Ветер лениво раскачивал верхушки сосен, донося запах нагретой хвои, свежескошенной травы и дыма, поднимавшегося от чьего-то мангала. Где-то неподалеку звонко смеялись дети, а вдалеке слышался рык молодых оборотней, устроивших тренировочный бой.
Обычный день.
Спокойный.
Таких спокойных дней в последнее время становилось все больше. Рядом молча вышел Клин. Он не пытался завести разговор. Просто шел чуть позади, словно уже понимал мои привычки и не собирался навязываться. Это мне определенно нравилось.
Мы неспешно направились по главной улице прайда. Несколько оборотней здоровались со мной, кто-то уважительно кивал, кто-то останавливался перекинуться парой слов. Я отвечал каждому. За столько лет работы меня здесь знали все.
Минут пять мы шли молча. Неловкости не было. Наоборот. Иногда молчание говорило о человеке больше, чем час разговора. Наконец я нарушил тишину.
— Давно служишь в прайде?
— Девять лет.
Ответ прозвучал спокойно. Без желания приукрасить. Без лишних подробностей.
— До армии где был?
— Северный пост.
— Потом?
— Разведка.
Я слегка повернул голову.
— Разведка?
— Да.
— Сколько лет?
— Четыре.
Коротко. По делу. Будто отвечал на допрос.
Я усмехнулся.
— Разговорчивый.
Клин едва заметно улыбнулся.
— Когда есть что сказать — говорю.
— Логично.
Мы продолжили идти.
— Семья есть?
— Нет.
— Родители?
— Живы.
— Братья?
— Нет.
— Сестры?
— Нет.
— Один?
— Один.
Я невольно покачал головой.
— Даже скучно.
— Мне нормально.
Опять коротко. Но без грубости. Без раздражения. Просто человек не любил болтать. И почему-то это вызывало уважение. Я терпеть не мог тех, кто говорил много и, по существу, не сказал ничего. С Клином было наоборот. Каждое слово на своем месте. Никакой воды.