Без своего путешествия они никогда бы «не стали взрослыми, но сразу постарели бы, с гибкими мышцами, уже онемевшими от повторения одних и тех же шагов, одних и тех же жестов. Их порыв заставил их “мерцать как звезды, такие яркие, что разрезают облака”» [13] . Данте выразил похожую мысль в XV песне «Ада» . Тогда он и Вергилий только что вошли в один из самых мрачных кругов. Данте охвачен унынием и начинает спрашивать себя: «Что я делаю? Куда иду?» Такой вопрос каждый из нас задавал себе хотя бы раз в жизни. Действительно, как часто мы сомневаемся в своем выборе? Боимся, что не справимся? Затем к Данте внезапно подходит душа Брунетто Латини, его старого учителя. Она хватает его за край одежды и говорит: «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани!» [14] Брунетто Латини был нотариусом и магистром риторики. Эта встреча – дань уважения своему наставнику. Он научил Данте, «как человек становится вечным» [15] благодаря знанию. Но что означает «Следуй своей звезде, ты не минуешь славной пристани»? Древние греки и римляне верили, что судьба человека написана на небесах. То есть некая звезда представляет собой чью-то жизнь. Она олицетворяет «Я» – самую подлинную, глубокую и жизненную часть человека. Величие, по мнению древних греков, заключается не в том, чтобы стать тем или иным, а в том, чтобы быть самим собой. Каждый раз обретать и выбирать себя. Вот что значит следовать своей звезде. Жить, потакая чужим ожиданиям, – значит оставаться в ловушке «темного леса». Одиночество – отсутствие не кого-либо рядом, а истинного себя. Красота же начинается в тот момент, когда мы его находим. Вот что Брунетто Латини говорит Данте: «Ты не можешь потерпеть неудачу в своей литературной и политической миссии, если следуешь за своей звездой». Тот, кто следует своей звезде, упорно ищет свой путь. Даже если потребуется пересечь ад. Только так можно приблизиться к цели и найти дом. Гомер предвосхищает то, что говорит нам Данте, на тысячу лет: нельзя достичь «славной пристани» без настойчивости, которая побеждает бури. И без постоянства, которое торжествует над крутыми скалами, преграждающими наш путь. Поэтому Одиссей отправляется в плавание. Но Посейдон, бог, который окутывает и сотрясает землю, «великие тучи поднявши, трезубцем / Воды взбуровил и бурю воздвиг, отовсюду прикликав / Ветры противные; облако темное вдруг обложило / Море и землю, и тяжкая с грозного неба сошла ночь. / Разом и Евр, и полуденный Нот, и Зефир, и могучий, / Светлым рожденный Эфиром, Борей взволновали пучину» [16] . Все вместе ужасные ветры обрушиваются на судно Одиссея. Так же, как в жизни, несчастья никогда не наступают поодиночке, а поражают нас одно за другим. Тут сила и мужество покидают путешественника: «Горе несчастному мне! О, чем же все кончится это? / Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня, / Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море» [17] . И, мысленно возвращаясь к Трое он думает про себя: «лучше бы мне умереть» [18] .
Вот момент необычайной человечности. Герой греческой мифологии испытывает страх. Гомер показывает нам его, полного уныния, боли, отчаяния. Одиссей – противоположность резилентного человека. Я ненавижу это модное слово в психологии. Термин взят из мира физики: резилентный материал не меняет структуру от постоянных ударов. Пластик, винил, резина – они как будто инертны. Неважно, как сильно вы их бьете, они всегда остаются прежними. Одиссей же принимает удар в полной мере. Он не инертен, а устойчив: сопротивляется, реагирует, переживает моменты отчаяния и возрождения. Принимает каждый удар, который судьба – греки называли это «фатум» – обрушивает на него. И каждый удар оставляет на нем шрам. Одиссей ужасно страдает – вот что делает его человечным. Вот что делает его мужчиной. «Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху / Со страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила. Пополам разломилась на самой средине / Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров. / В море далеко снесло и помост, и разорванный парус. / Сам Одиссей под водой очутился» [19] . Одиссей тонет. На него обрушилась ужасная волна, раздавила и уносит. Когда настигает столь сильная боль, мы не способны сразу вернуться на поверхность. Но даже после того, как море стихнет, еще долгое время потерпевшие кораблекрушение остаются в его власти. Герой потерял все, что у него было. Разбит плот, исчезли припасы для путешествия. Одиссей завис между бескрайностью моря и неба. Он почти ничего не видит, не различает ни горизонта, ни суши; потерян, сбит с толку, одинок. Не знает, за что ухватиться, куда плыть. Вокруг бушует шторм. И, возможно, было бы лучше позволить волнам поглотить себя, прекратить всякое сопротивление, перестать бороться. Дать силе моря поглотить себя. Вот о чем думает душа, когда после тяжелых испытаний готова сдаться. Встретиться лицом к лицу со своей судьбой Сцена, где Одиссей готов сдаться шторму, напоминает мне отрывок из второй великой поэмы Гомера. В XXII песне «Илиады» Патрокл только что погиб. Ахилл, полный скорби и гнева, мчится к стенам Трои. Он врывается как циклон. Ураганом сметает все на своем пути – неистовый, неудержимый, «словно звезда, что под осень восходит и ярким сияньем / В мраке ночном средь бесчисленных звезд выделяется в небе» [20] . Приам видит его первым и тут же умоляет Гектора не вступать в бой. Он рвет волосы, бьет себя по голове в отчаянном припадке: «Скоро ты гибель найдешь, ибо много тебя он сильнее. в стены войди, чтоб остаться спасеньем… чтоб милой ты жизни и сам не лишился. / Да и меня пожалей» [21] . Но Гектор непреклонен. Он знает, что отступить нельзя. Готовится к бою. Но когда видит, что «медь на доспехах Ахилла сиянием ярким блистала, / Словно горящий костер иль лучи восходящего солнца» [22] , страх сжимает его сердце. Гектор колеблется, пятится, совершает три полных круга вокруг стен. Три круга, которые говорят больше, чем тысяча слов.
