— Со скрепкой не пропадешь, — говорила она.
Когда русские освободили Джоук, она весила 35 килограммов.
До войны женщины вели тихий и размеренный образ жизни. Несмотря на пережитые опасности и лишения, им стало недоставать волнений, когда война кончилась. Можно было ожидать, что женщины назовут войну худшим периодом своей жизни. Многие и назвали. Но столько же согласилось с летчицей британских ВВС, которая сказала:
— Прошли годы, прежде чем я привыкла к послевоенной жизни. Я изменилась и уже никогда не говорила с семьей на одном языке. Жизнь после войны казалась медленной, скучной и бессмысленной. Мы видели страшные вещи и теряли друзей. Наша ответственность была велика, но она волновала, и мы были одной командой. Я бы это не променяла ни на что.
Она была не одинока…
ЭПИЛОГ
Время: июль 1996 года
Место: Ньюкасл-на-Тайне
Первая мировая война с 1914 по 1918 год убила миллионы людей. Ее жестокость потрясла мир. Политики клялись, что такое больше никогда не случится.
Через восемьдесят лет после кровавого побоища на Сомме в 1916 году почти все его участники были мертвы. Те, кто уцелел на той войне — и на следующей, — умерли от старости.
А тем нескольким, которые еще продолжали жить, было около ста.
Молодую девушку-репортера послали взять интервью у Джорджа Сьюэлла, и она поразилась, когда увидела приветливого краснощекого человека с ясными глазами и веселой улыбкой.
— Меня зовут Анна, — сказала она. — Я хотела бы поговорить с вами о Первой мировой войне.
— Садись, дочка, — сказал старик, указав на стул тростью.
— Мне кажется, следовало бы поговорить об окопах, газовых атаках, непролазной грязи и болезнях, — сказала она.
— Почему? — спросил старик.
— Чтобы показать ужасы войны. Чтобы люди увидели, как чудовищна бывает война.
— И что?
— И тогда им больше никогда не захочется воевать! — засмеялась она. — Вы видели войну своими глазами. Вы знаете, какой страшной она была. И я надеюсь, вы скажете об этом читателям.
Старый солдат нахмурился.
— Мне сто лет. Война была восемьдесят лет назад. Но если меня спросить, что я помню лучше всего из пережитого, я отвечу: «Великую войну».
Девушка с готовностью кивнула:
— Потому что она была кошмаром.
Он взглянул на нее из-под лохматых седых бровей.
— Ты хочешь, чтобы я говорил твоими словами?
— Конечно, нет, — улыбнулась она. — Но я читала об окопах. Это был ужас.
— Конечно, — кивнул старый солдат. — Но стоило бы написать и о чем-нибудь хорошем.
Рот у нее приоткрылся.
— Но хорошего там ничего не было, — сказала она.
— Почему ты так думаешь? — спросил он.
— Потому что не могло быть, — сказала она.
— Но ты забываешь, что люди — странные существа. Чем труднее им живется, тем теснее они жмутся друг к другу. Представь себе компанию таких парней, как я, записавшихся в армию в 1914 году. Мы работали в магазинах, конторах, шахтах и на стройках. А тут вдруг все вместе отправились воевать. Это было интересно, — сказал старик, вспоминая.
— Но тогда вы не представляли себе, чем это все обернется, — сказала девушка-репортер.
— Вот это я и хочу объяснить. Чем хуже нам приходилось, тем больше мы сближались. Крепче военного товарищества я ничего не знаю. Об этом можно долго говорить. И чем хуже нам приходилось, тем больше мы ценили такие простые вещи, как миска супа или кружка чая. Ты расскажешь об этом читателям?