Иришка, дочь-студентка, всегда была категорически против такого моего усердия и предупреждала, чтобы я обходила стороной ее комнату, когда меня одолевает желание перебрать там каждую мелочь и выбросить все, что мне покажется ненужным.
За неимением другого объекта, я решила вплотную заняться кабинетом мужа. Ну хотя бы потому, что, когда он дома, то не любит, чтобы его отвлекали такими мелочами, как уборка.
Выдвигая один за другим ящики его рабочего стола, я наткнулась на старый альбом с фотографиями — практически реликвию из его прежней жизни, где Филипп был совсем юным. Как-то так получилось, что за 20 лет нашей совместной жизни этот неприметный альбом ни разу не попадался мне на глаза.
С любопытством разглядывая снимки, я увлеклась и не заметила, что провела около получаса за этим занятием. Есть что-то магическое в старых фотографиях, которые как-то отошли в прошлое. Теперь всё больше на камеру снимают, на телефоны. Фотографический снимок стал редкостью.
Я много раз говорила Иришке, что надо бы сходить в студию и напечатать фотографии, отражающие историю нашей семьи, но она всё откладывала.
А что если вдруг мы останемся без интернета? Тогда ни одной фоточки не останется. Да… Грустно…
Взглянув на часы, я уже собиралась отложить в сторону юношеский альбом мужа, но тут на глаза попалась фотография, с которой на меня смотрел Филипп. Уже не совсем юный, как на тех фотографиях из его молодости, а совсем даже взрослый. Теперешний. Почти сегодняшний.
И вот ведь что самое странное, на фото мой далеко не юный муж в костюме… жениха! Только на руках он держит не меня, а очень молоденькую девушку. Подол ее свадебного платья, раздуваемый ветром, струится вокруг его ног, будто опутывает его, сковывая движения и не давая шагу ступить ни назад, ни вперед.
Эти двое счастливо улыбаются, глядя друг на друга.
Глаза мужа светятся любовью к юной незнакомке. Еще – обожанием и страстью.
Точно так же он смотрел на меня лет двадцать назад.
— Что за фигня? – пожимаю плечами и часто моргаю в надежде, что картинка рассосется. Ведь это чушь какая-то.
Сердце, между тем, забилось в бешенном ритме, гулко барабаня о грудную клетку. Его удары уже отдавались в висках, набатом гудели в ушах и, казалось, даже стучали где-то в пятках.
Это галлюцинация. Или сон? Да, конечно, кошмарный сон! И надо всего лишь проснуться, чтобы видение исчезло.
Ладонями тру глаза, но оно не исчезает.
— Это не может быть правдой! Потому что так не бывает! – ору во весь голос, благо, в доме никого нет, кроме меня.
Однако, сообразив, что мой крик ничего не меняет, прекращаю орать и только тогда замечаю, что в нижнем правом углу что-то мелко-мелко написано. Подношу фотографию поближе и зачем-то вслух считываю дату и город, услужливо указанные профессиональным фотографом.
И тут меня осеняет, что фото сделано около трех лет назад. А город… так это же тот самый… Именно туда поехал муж в командировку.
Сердце камнем ухает в пропасть. Но мгновенно возвращается, гулкими ударами колошматя в моей груди, словно собирается выскочить из нее.