Стоп, а это еще что такое? Свадебные словечки какие-то.
Осматриваюсь. Украшенный зал. Куча народу. Сухонький а-ля священник в чудаковатой шапке. Я попала на свадьбу?
— Будешь слушаться меня, — продолжаются мерзкие нашептывания мне в лицо. – Иначе бить тебя буду. Розгами, как остальных жен.
Да что он несет? Какие розги? Какие жены?
— … отвечайте, жених!
— Я согласен, — вдруг говорит старик, продолжая презрительно смотреть на меня. – Невеста?
А до меня доходит – ужасное.
Это на самом деле свадьба. Этот урод – жених, а я…
— Теперь отвечает невеста!
Сглатываю и испуганно оборачиваюсь на гостей.
Те блаженно улыбаются и кивают головами. Эй? Кто-нибудь спасите меня! Кто-нибудь вступитесь за девушку, которую выдают за старого урода!
Голова кругом.
Что я здесь делаю? Это чья-то шутка? Или сон? Наверняка, сон. Приснится же такое! Почему всем нормальным женщинам снятся свадьбы с писанными красавцами, а мне со старым дурнем?
Хочется взвыть.
— Отвечай уже, — советует старый урод, хватая меня.- Скажи, что согласна. Раздвинь ноги и я хорошенько тебя отымею.
Его слюни летят мне на лицо. Ощущаю зловонное дыхание.
Ежусь, пытаясь вырваться.
Гости стоят, затаив дыхание.
— Невеста согласна! – рычит за меня старый урод, но я перебиваю раньше:
— НЕЕЕТ!
Виснет гробовая тишина.
Тяжело дышу. И пускай я совсем ничего не понимаю – одно ясно точно – хоть на яву, хоть во сне – замуж надо выходить только по любви.
— Отпустите же меня, — дергаюсь, и на этот раз удается освободиться от хватки старика. – Я вас знать не знаю, и замуж за вас выходить не собираюсь!
Тишина становится еще более зловещей. На меня смотрят, затаив дыхание и раскрыв рты.
— И верните меня домой, — продолжаю я. – Не знаю, чья это шутка или глупый розыгрыш, но не отпустите – и я пойду в полицию и… — договорить не успеваю, ведь на меня набрасывается мой престарелый жених с криками: «Ах ты дряяянь!» и бьет по лицу.
Так резко, что я падаю. Ударяюсь.
А он продолжает бить.
— Дура! Дрянь!
А потом ногами.
Пинает. Меня. Ногами.
Как же больно! Складываюсь по полам.
Дыхание перехватывает.
— Шлюха! – орет он. – Паршивая девка!
Удар. И снова удар. И снова.
Чувствую, как выбивает дыхание из груди.
Я плачу. От боли. От обиды. От несправедливости.
Это не сон. Я уже понимаю. Не сон.
У меня все лицо в крови, а помпезный голос как ни в чем не бывало выдает:
— Объявляю вас мужем и женой!
* * *
Сижу на скамейке. Мое лицо заплыло от побоев. Вокруг меня хлопочут какие-то женщины с короткими прилизанными волосами, по очереди прикладывают лед.
— Лучше не зли лорда Бейта, — советуют они наперебой. – Наш муж бывает весьма жесток.
Наш муж? Мама родная, так это и есть те самые остальные жены, которых он побивает розгами?
— Во время брачной ночи позволь ему сделать все, что он захочет, — заботливо продолжают советовать они. — Даже если будет противно, то позволь. Надеюсь, тебе повезет и обойдется без выбивания зубов, но даже если так…
Она легонько улыбается, и вижу, что зубов у нее не достает. Жуть какая!
Дергаюсь от таких советчиц. Все лицо болит. Да что лицо? Все тело болит. Едва себя живой чувствую.