Ну да, тронулись. Каждый вроде как за себя, но все вместе, шаги сливаются в сплошной гул, негромкие разговоры в звенящий грохот. Даже огромные громкоговорители с трудом пробиваются сквозь этот грохот, ведущий сам поймал кураж, не говорит – вещает. Вокруг колонны вьются духи, множество, разные. Элементали воздуха, воды, проскакивают разряды электричества. Призраки со всего города слетелись сюда, часть из них развеивается и уходит насовсем.
По всей стране такое, огромный выплеск энергии, одновременно доброй и злой. Такова наша суть, мы добрые, но мы же и злые. Не мы такие – жизнь такая.
Здесь, в этой колонне, мы все равны – мы все идем по нашей земле, рядом и вместе. Один народ, один строй, одна сила. Русские, узбеки, казахи, украинцы и белорусы, татары и калмыки, даже чукчи, попавшие в Ташкент после распределения – одна единая сила. Река людей, река судеб – одна судьба. Мне приходится придерживать Карлыгаш и Амайю, девчонки того и гляди – взлетят в прямом смысле слова. У обеих светятся пацифики на груди, искрят как электросварка, мои накопители-алмазы вибрируют от проходящей сквозь них энергии.
Под ногами крошатся камни старой брусчатки, верхний слой разрушается, превращаясь в красный гранитный песок, воздух искрит от накопленной силы, над головами рвут воздух молнии, бьющие горизонтально. Никаких транспарантов, никаких плакатов – просто сильные люди идут вместе. Не зря телевизионные камеры расположены на изрядном удалении – они бы просто вышли из строя. Никто не берет на это шествие электронику и тонкую механику – испортятся, проверено десятилетиями. Только магические артефакты чувствуют себя тут как рыба в воде, только символы богов. Простая алюминиевая иконка может стать мощным символом веры – если сам обладатель верующий. Простой деревянный амулетик становится исцеляющим – но только если владелец готов к этому. А магические артефакты просто есть, и могут стать сильнее. А могут и не стать, и мало кто понимает в чем дело.
Постепенно мы растекаемся на ручейки, а ручейки на струйки. И вот мы с девчонками идем практически в одиночестве, далеко от площади Ленина, очень далеко, не меньше пяти километров.
— Вот это да! – Наконец пришла в себя Карлыгаш, и выдохнула легкий язычок пламени. – Мамочки, это было круто!
— Да. – Согласилась Амайя и хлопнула в ладоши. От этого хлопка сорвался ветер, собрался в небольшой смерч, и рванул вдоль по тротуару, собирая палые листья. Метров через триста рассеялся, и рассыпался горой прелого опада.
— Хорошо прошлись. – Я усмехнулся, и подхватил обеих девчонок на руки, закружил-заулюлюкал, а те визжа, вцепились мне в шею. – Очень хорошо!
Глава 7
Глава седьмая
Погуляв по городу, вернулись домой. Ну да, квартира в Сергилях уже наш дом, один из. Но пока самый обжитый.
Кстати, жить в компании молодых девчонок, это завлекательное зрелище. Красивые девичьи тела в шортиках, топиках, туниках, халатиках, блеск глаз, повороты головы и лукавые взгляды, короткие перепалки среди самих девчонок, блестящие водопады роскошных черных волос, когда они что-то обсуждают, склонившись над столом – это то, ради чего стоит жить. Нет, я понимаю, что в жизни много прелести и красоты, но в данный момент меня именно это вполне себе устраивает.