— Ясно. Принял. – ну да, понятно. Мне не запрещают действовать, меня ограничивают в действиях. Это разные вещи. И да, Вульфа использовать нельзя, Индия страна дружественная, там хулиганить можно только в частном порядке. Например, если я призову пару демонов-сыскарей, и заключу с ними договор, то это будет теми же индусами принято вполне благосклонно, это у них в порядке вещей. Ну, если я попадусь, имеется в виду. Так-то меня еще изловить надо.
Рашид стоит рядом молча, он прекрасно знает Силантьева, и, похоже, Аю-Аю, потому только поздоровался и не лезет. Но когда старые маги ушли, подошел и молча похлопал по плечу, выражая сочувствие. После чего просто сел рядом на скамью. Сидим, молчим, как два индейца, только трубки не хватает с табаком и анашой.
— Знаешь, Анита носила моего ребенка. – Наконец отмер я. – Она запретила, точней, попросила меня не приезжать до малого совершеннолетия дочери. Сейчас нет ни Аниты, ни дочки.
— Тебе помочь? У нас есть серьезные связи в Индии? – серьезное предложение, чечены знают толк в мести.
— Пока не надо. Но если нужно будет, обращусь. – Не стоит лишний раз лезть в долги даже к боевым товарищам. Но просто отказать тоже не хорошо, предложение сделано ото всей души.
— Ладно, имей в виду. – Рашид кивнул, и откинулся на тканую стенку шатра.
Я так же оперся на плотный брезент, и закрыл глаза, расслабляясь, и выходя в астрал. Нашел Вульфа, попросил встретить меня на небольшой горушке около Бухары, сегодня ночью. Откладывать кое-какие дела просто не стоит. Месть из этих дел. С ней торопиться не надо, но откладывать её не стоит.
Глава 11
Глава одиннадцатая
Огромное кострище на «поле камлания» так официально называется место, где мы ходим-бродим, и играем-дудим во всевозможные дудки и стучим-брякаем всем, чем придется.
Толпа шаманов, человек не намного меньше, чем на Великом Хурале около Халкин-Гола, взываем к местных духам, и просим показать того диверсанта. В прямом смысле этого слова, ну, правда, выбирая синонимы. Тать, вор, злодей, на русском, каракалпакском, узбекском, казахском, ну и несколько человек с историческим образованием на старотюркском, древнегреческом языках, сакском и массагетском наречиях древнеиранского языка. Ну и я на латыни пытаюсь, изучал заочно в археологическом. Натаскали, надо признать, неплохо, вполне себе сойду за жителя восточных окраин империи.
Но это так, по обязанности, реально меня переполняет ярость, потому речевки короткие и злые, в основном играю на варгане и стучу в бубен Булавой. Та против такого не возражает, ей это в прикол, да и бубну нравится. Вокруг меня заворачиваются потоки сил, вьются малые духи-элементали, танцуют небольшие злые смерчи. Солнечные лучи преломляются на песчинках, играют на гранях крошечных обломков кварца, брызгают короткими злыми лучами, заставляя слезиться глаза.
Постепенно я оказался в центре круга, вокруг меня вьются семь больших смерчей, в какой-то момент поглотивших костер и ставших огненными, народ чуть отступил, но камлает в едином со мной ритме и духе, выстроившись в огромный хоровод вокруг огненных смерчей. Между полыхающими жаром смерчами и шаманами прослойка из множества всевозможных духов, их слова-нашептывания вкрадываются в рев пламени и гул камлания, вслаиваясь в память образами и видениями.