— Это случилось спустя неделю после выпускного. Ты уже уехала. Драка с Ильёй… Дальше Мира уже не слышала. Мир поплыл. Как так? Она ведь удержала его тогда. В тот день. И ещё несколько дней после. А судьба всё равно его настигла. В глазах стояли злые слёзы. Бросив растерянную Асю, Мира помчалась к озеру. Не разбирая дороги, она спотыкалась о корни, а ветки кустов больно хлестали по рукам. Она затормозила, лишь когда носки туфель едва не коснулись кромки воды, и тут же отшатнулась, словно налетела на невидимый барьер. Стало нечем дышать, будто из лёгких разом вышибло весь воздух. Мира согнулась пополам, жадно и хрипло пытаясь сделать хотя бы вдох. Озеро встретило её безразличным спокойствием. Ничего не изменилось. В порыве безумного отчаяния она схватила первый попавшийся камень и с силой швырнула его в глубину — будто могла причинить воде ту же боль, которую чувствовала сама. Резкий, хлёсткий всплеск заставил её зажмуриться, а когда она открыла глаза — её ослепил свет. — Смотрите прямо. Мира вздрогнула. В глаз ей бил узкий, яркий луч. — Костя?.. — Константин Сергеевич, — мягко поправил кто-то рядом. Мира повернула голову. Возле врача стояла мама. — Что… происходит? Мир двоился и плыл. Один глаз почти ничего не видел. Глава 4. Мира сорвалась с места прямо посреди приёма. Она слишком хорошо знала эту больницу, чтобы плутать. Выскочив в коридор, она едва не сбила кого-то с ног, задев плечом, и, не оборачиваясь на окрики, ворвалась в туалет. Щёлкнул замок. Мира припала к зеркалу и обомлела. От виска к левому глазу тянулась тонкая, едва различимая нить шрама. Правый видел чётко, а вот левый… словно через толстое мутное стекло. Глаза обожгло слезами. Мира схватилась за голову и медленно сползла по кафельной стене, чувствуя её мертвенный холод сквозь одежду. Как это случилось? Почему она ничего не помнит? И тут в памяти вдруг стали всплывать образы, которых раньше там не было. Она снова на выпускном, но уже понимает, что время — упрямая река, и как ни старайся оттянуть события, они всё равно случатся. Тогда ей пришла безумная идея: если нельзя их отменить, нужно стать их частью. Она сбежала домой сразу после официальной части, а на следующий день увязалась за Артёмом в мастерскую. Там их встретил знакомый запах древесной стружки, машинного масла и пыльное золото закатных лучей. Мира пристроилась на табурете в углу. Какое-то время отец и сын работали вместе: Артём ловко подавал инструменты и придерживал заготовки. Мира наблюдала за их слаженными движениями, желая, чтобы это мирное спокойствие длилось как можно дольше. Но работа подошла к концу, отец выключил станок и смахнул опилки с фартука. — Основное сделали, остальное завтра. Тут по мелочи осталось, — он хлопнул сына по плечу. — Доделай и, уходя, запри дверь. Махнув рукой Мире, он вышел. Она проводила его взглядом, а внутри тугой спиралью закручивалась тревога. Ей хотелось схватить Артёма за руку, утащить подальше отсюда, укрыть, спрятать…
но она знала: если Сафонов не найдёт его сегодня, то придёт завтра. Артём замер у верстака, но за стамески браться не спешил. Выдержав паузу, обернулся и встретился с Мирой взглядом: — Знаешь… Я вчера хотел поговорить, но не вышло. Обстановка была неподходящая. Артём запнулся. — Скоро мы разъедемся. И я понял, — он подошёл вплотную и накрыл её ладонь своей, — что не хочу тебя терять. Ты для меня… Грохот распахнутой двери ударил по ушам. — О-па, какие люди! — в проёме возник Илья. За его спиной маячили двое незнакомых парней. — Я смотрю, у вас тут подготовительный класс? Или я нарушил интимное свидание? Илья по-хозяйски зашёл внутрь. — Поздоровался? Теперь проваливай, — сухо отрезал Артём. — Зачем так грубо? Мы же одноклассники. Сальный взгляд Ильи скользнул по Мире. Приятели тем временем беспардонно шарили по стеллажам, скидывая железки на пол. — Слушай, Тём, а правда, что Мирка к вам домой бегала «алгебру подтянуть»? Подтягивал-подтягивал — да в койку затянул? Хорош репетитор. — Закрой свой рот. — Артём шагнул вперёд, заслоняя собой Миру. — А то что? — Илья вздохнул с притворной печалью, подошёл и бесцеремонно приобнял Миру за плечо. — Будешь скучать по нам в своём институте, красавица? Мира сбросила его руку. — Стоит ли переживать? На встрече выпускников увидимся. Её голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё клокотало от ярости. — Ладно, голубки, — он поднял руки в примирительном жесте. — Передай отцу: пора платить. Мой батя прикрывает эту лавочку, чтобы вы тут спокойно ковырялись, а спокойствие стоит денег. Не вынуждай его приходить сюда лично. — Мы ничего не должны. Уходи. Илья усмехнулся и толкнул его в плечо. — А если я не хочу? Ещё толчок. — Что ты сделаешь, а, мастер? Ещё один толчок, сильнее прежнего, заставил Артёма пошатнуться. — У моего отца в милиции связей больше, чем у тебя мозгов. Так что платить всё равно придётся. — Прекрати! — Мира шагнула между ними. — Отойди, мелочь, — Илья небрежно отмахнулся от неё, как от мухи. Никто не ожидал, что Артём ударит первым. Кулак пришёлся точно в челюсть. На губе Ильи мгновенно выступила кровь, а на лице расплылась пугающая улыбка — будто этот удар стал сигналом к весёлой игре. Сплюнув, он с рыком бросился вперёд. Тут же подскочили его дружки. Мира метнулась наперерез, но кто-то её толкнул. Нога поехала на рассыпанных болтах. Мира нелепо взмахнула руками и с размаху ударилась виском об угол верстака. Красный — синий. Красный — синий. Красный — синий. Огни скорой помощи кружились перед глазами, пока не слились в один сиреневый туман… Мира распахнула глаза, будто её рывком вытащили с глубины озера. Она уже знала это ощущение. Время проделало петлю и снова отбросило её назад, в то самое утро. Солнечный луч падал на вешалку с выпускным платьем. Пальцы сами потянулись к виску: кожа гладкая, без намёка на шрам. Если Артём остаётся один — всё заканчивается плохо. Если она идёт с ним — удар принимает на себя.