Что ж. Возможно, они были правы.
Но после ректора, Юмана и комиссии с двумя дарами какой-то высокомерный вампир уже не казался самым страшным испытанием.
— Ты ещё и глухая, — сказал вампир уже тише, с ленивой угрозой.
Его «друзья» двинулись ко мне, но он остановил их лёгким жестом.
— Я тоже буду сидеть здесь, — спокойно ответила я. – Или ты боишься завтракать рядом с девушкой?
Его губы тронула опасная улыбка.
— Ты пожалеешь, что не ушла сразу.
ГЛАВА 4
После ужина мы дружной компанией отправились по заснеженной тропинке в общежитие. Вечером ветер не щадил никого. Мороз впивался в кожу, будто сотнями мелких игл. Шаги глухо скрипели по снегу, дыхание превращалось в пар.
— Ну что, — первым нарушил тишину Никс, кутаясь в шерстяной шарф. — Как тебе профессор Юман?
Он говорил легко, почти насмешливо, но зелёные глаза внимательно скользнули по моему лицу.
— Не скажу, что я в восторге, — я передёрнула плечами. – На парах он… будто меня насквозь видит. И не особо разговорчив.
— Это ты ещё мягко сказала, — хмыкнула Джулс. – К нему на медицину единицы попадают. И половина потом сбегает. Остальных он… сам добивает.
— Джулс, — спокойно, но с нажимом перебил Ное. – Не перегибай.
— Я не перегибаю, — она пожала плечами, сильнее натягивая капюшон. – Просто предупреждаю.
Ное перевёл взгляд на меня:
— Юман сложный. И… не самый приятный человек. Но он один из лучших. Его методы могут показаться жестокими, но результат всегда есть. Отец рассказывал, что у Юмана никогда не бывает слабых выпускников.
— Угу, потому что слабые до выпуска не доживают, — пробормотала Джулс.
Никс тихо рассмеялся, поворачиваясь ко мне:
— Только не говори, что уже думаешь сбежать обратно на свою Землю?
Я чуть усмехнулась:
— Я вообще надеюсь, что этот индюк свалит из Академии раньше меня.
— Индюк? – Никс даже остановился. – Это ещё кто?
Пришлось объяснять. Ребята слушали с таким серьёзным видом, будто речь шла о редком магическом существе, а потом Никс прыснул:
— Великолепно! Прозвище, которое никто, кроме нас, не поймёт. Лили, ты гений.
— Главное, не ляпни это при нём, — заметил Ное. – Юман может понимать такие слова.
— Да брось, — махнул рукой Никс. – Он не поймёт.
— Поймёт, — тихо сказала Джулс. – Он каждый год бывает на Земле.
Разговор сам собой затих. Дальше мы шли молча, слушая, как воет ветер между башнями Академии.
Я поймала себя на мысли, что всё ещё не понимаю этих людей. Они вроде бы разговаривают со мной легко… но в их словах слишком много недосказанности. Будто каждый знает чуть больше, чем говорит.
К башне общежития мы добрались уже совсем продрогшие. Поднимаясь по винтовой лестнице, ребята быстро разошлись по своим этажам, бросив на прощание короткие «до завтра».
Я же, собирая остатки сил, добралась до чердака.
Запыхавшаяся, мокрая и уставшая, я стояла на пороге комнаты и почти с наслаждением стянула тяжёлые ботинки. Тепло сразу окутало тело, возвращая ощущение уюта.
Сумка полетела на диван, следом — форма.
Душ окончательно смыл с меня усталость и напряжение этого дня. Но отдыхать было рано. Меня ждали доклады по Лекарству и Травологии.