Мой отряд приехал в злачный район «Колумбийки». Узкие улочки, обшарпанные фасады, редкие фонари. Свет здесь будто застревал в паутине проводов, оставляя углы непроглядно тёмными. Воздух пах бензином, сыростью и чем‑то едким , будто сама земля пропиталась страхом и тайной.
Гоблин расположился на крыше напротив входа.Как всегда, бесшумный и точный. Я заметила его силуэт лишь по едва заметному отблеску оптики в лунном свете. Он не шевелился и ждал. Знал: один выстрел может решить всё.
Позади здания тоже есть дверь наружу , на той точке второй снайпер с винтовкой для отстрела беглецов. Он устроился в полуразрушенной арке соседнего дома, спрятавшись в тени. Рация у губ, палец на спусковом крючке — готов.
— Боря, визуал? — прошептала в микрофон.
«Чисто. Пока никто не выходил», — отозвался он.
— Приняла. Держи сектор.
Вокруг жилые дома. Окна с занавесками, балконы с бельём, детские качели во дворах. Обыденная жизнь, будто и нет рядом гнезда бандитов. Но горожане знают это место как маленькую автомойку. Ничего особенного там не найдёшь , пока не спустишься в подвал с навороченной лабораторией.
«Делать всё надо быстро», — мысленно повторила я.
Машины отряда замерли,охватив кольцом пристанище Колумбийки.
Мы начали налёт с двух сторон. Я выстрелила всего пару раз при входе — короткие, чёткие очереди. Пули нашли цели мгновенно, запустив череду смертей.
Эффект неожиданности сработал: первые секунды противник не отвечал. Мы стреляли во всех, кого видели. Рядовые рассыпались по комнатам , оттуда тут же раздавалась автоматная очередь: зачищали.
Люди из «Колумбийки» метались, как загнанные звери: прятались за мебелью, ныряли в проёмы, пытались бежать. Но их настигали меткие пули наших киллеров. Никто не уходил далеко.
Двигаясь к подвалу с четвёркой своих бойцов, я приоткрыла дверь и тут же отскочила. Изнутри ударил огонь: кто‑то засел внизу и ждал.
— Защита! — крикнула я, перекрывая грохот выстрелов.
Ещё обратила внимание на окно прямо у спуска в лабораторию. Значит спины точно будут прикрыты снайпером на заднем дворе. Можно действовать уверенно.
Я активировала небольшую шашку , та зашипела, пошла дымом. В последний момент защелкнула респиратор на лице, натянула очки с зелёными линзами. Видимость сразу стала резкой, контрастной , как в ночном прицеле.
— За мной! — и первой шагнула вниз.
Подвал встретил густым дымом и запахом пороха. Через линзы мы видели согнувшиеся силуэты — цели. Они метались, не понимая, откуда ждать удара. Мы работали быстро: очереди , попадания , тишина. Лаборатория наполнялась телами.
Вдруг сзади донёсся крик , еле слышный за грохотом:
— Эска, слева!
Слишком поздно. Двое моих киллеров рухнули тяжёлым грузом. Один сразу, пуля в лицо. Второй на колени, схватился за пах, мычал сквозь зубы.
Стрелка ликвидировали тут же , кто‑то из наших срезал его очередью. Но потери уже были.
Я подошла к павшим. Первый мёртв. Второй жив, но рана тяжёлая. Кровь пропитывала ткань, он стискивал зубы, чтобы не кричать.
— Держись, — сказала коротко. — Помощь будет.