Глава 1
Манекен треснул с пятого удара. Отлично заточенный клинок вошёл в набитую соломой грудь, распорол грубую ткань и выдрал наружу его самодельные внутренности. Стойка качнулась, и я шагнул за ней, не давая уйти, провернул кисти и рубанул по шее.
Голова дёрнулась, но удержалась на крепких ремнях. Я ударил снова, прекрасно понимая, что не выкладываюсь полностью. Если клинок застрянет, не дойдя до органов, то тварь убьёт меня быстрее, чем я смогу пискнуть.
Я ударил снова длинной серией, целя в конечности, голову, грудь. Выпады ложились в цепочку злые и выверенные. Пот тёк ручьём, а в груди разгорался знакомый голод. Тело требовало нагрузки всё больше и больше, а разум с трудом держал поводья, чтобы не дать мне пуститься в раж.
Остановиться стоило прямо сейчас. Я знал это лучше любого преподавателя. Ведьмачья кровь не любила покоя. Без боя, охоты и предела в мышцах начинался зуд под черепом. Становилось трудно спать, говорить спокойно, терпеть чужие улыбки. Потому я и бил манекен утром выпускного. Лучше превратить в труху одну-две учебные куклы, чем сорваться на благородном идиоте в актовом зале Императорского лицея.
Я выложусь до конца, и день пройдёт ровно — таковы были мои надежды на сегодняшний день.
Клинок снёс манекену половину головы. Солома взметнулась в воздух. Я шагнул вперёд, ударил по боковой стойке, ушёл вниз от воображаемого когтя, всадил остриё туда, где у твари могла быть печень.
Сзади прозвучал голос, но я не заметил его сразу. Весь мой мир сузился до меча, дыхания и цели. Манекен уже разваливался, но я видел перед собой длинные руки, раскрытую глотку, костяные крючья в пасти. Надо было ударить по колену, чтобы тварь подставила уязвимую голову. Ещё чуть — и она умрёт навсегда.
Кто-то вошёл в мой радиус. Запах лаванды и спиртовой настойки ударил в нос раньше, чем разум включился. Фигура скользнула сбоку. Слишком близко, и я хотел уже отступить, чтобы обрушить меч на голову вторгнувшегося.
Она ушла под удар мягко, чисто, почти без звука. Ладонь врезалась мне в щёку. Звонкая пощёчина разбила раж лучше ведра ледяной воды. Я застыл с опущенным мечом в руке. Перед глазами плясали красные точки. Щека горела воистину адским огнём.
Елена стояла в шаге от меня. Пепельные волосы собраны в высокий хвост, спортивная футболка подчёркивает подтянутые плечи и тонкую талию. Обычно сестра улыбалась так, что ссоры заканчивались сами собой. Сейчас губы были сжаты, взгляд обещал долгий разнос.
— Егор Васильевич Воронецкий, ты решил явиться на выпускной в поту?
Я медленно опустил клинок, чувствуя, как всплеск нервов отозвался в движениях:
— Я тебя почти задел, дорогая.
— Ты меня почти не задел, потому что я двигаюсь быстрее, чем ты думаешь, — отрезала она. — В этой семье хоть кто-то должен помнить про голову, раз ты каждый раз про это забываешь.
— Я тренировался.
— Ты превращал манекен в труху за полтора часа до официальной части сегодняшнего мероприятия. Разница есть, братец.
Я провёл пальцами по скуле:
— Можно было громче позвать.
Елена посмотрела на меня так, что продолжать расхотелось.