— Ну… да, — слегка растерянно отозвался он.
— Ну, тогда все, прощай, не поминай лихом, как говорится.
Он некоторое время слегка исподлобья смотрел на меня.
— Алеся, я тебя чем-то обидел сейчас?
Мне категорически не понравилось, как мне понравилось то, как он называет меня по имени. И сам его тон. Какой-то… неравнодушный. А я давно отвыкла от того, что кому-то есть какое-то дело до того, что я чувствую.
— Ты вчера сказал, что мой поклонник, сегодня — что мой парень. И при этом — где цветы, я спрашиваю, Егор, где они?
— Какие цветы? — опешил он.
— Я. Люблю. Сирень.
— Я принесу тебе сирень.
— Под дверью оставь, — я развернула его за плечо и подтолкнула к двери, одновременно нажимая на ручку. — Все, прощай. Мой кот может и передумать.
* * *
— Ну, рассказывай! — Антоха поерзал на диванчике, устраиваясь удобнее. — Ты, что, всерьез будешь только чай? Может, все-таки по вискарику?
— Серьезнее не бывает, — я налил себе в чашку молочного улуна. — Вискарика я недавно так попил, что, как вспомню…
— Ну, давай, — хохотнул Тоха, отпивая виски. — Я весь внимание. А то я как вспомню, как ты у меня на пороге нарисовался в образе бомжа… Короче, изливай душу.
* * *
Я тоже, собственно, как вспомню… Теперь даже не верилось — точнее верилось, но с усилием — что все это произошло со мной. Что вчера, ровно сутки назад, я стоял голый на чужом балконе.
Теперь я знаю, как должны начинаться настоящие триллеры.
Хотя вообще-то, как и положено в триллерах, начало ничего такого не предвещало. Ну, знаете, все-такое пасторальное, птички, цветочки, но при этом тебе не покидает ощущение притаившегося пиздеца.
А вот меня оно, сука, не посетило — вовремя! То есть, заранее.
Нельзя сказать, что я такой уж большой любитель позависать в клубах. Уже как бы и возраст в районе традцатника, и положение, в том числе и материальное, не такое, чтобы спускать там ни на что деньги. Ну вчера… вчера… ко вчерашнему дню что-то во мне накопилось. Токсины, наверное. Если ты в течение последнего почти года в режиме нон-стоп разгребаешь вал проблем — причем, большей частью не своих, но это не важно — то в какой-то момент вдруг понимаешь одну простую вещь. А именно: что если в ближайшее время ты не окажешься в таком особом состоянии — хотя бы на несколько часов — когда ты ничего не решаешь, от тебя никто ничего не хочет и от тебя по большому счету ничего не зависит — то ты просто лопнешь.
Лопаться я не хотел. Поэтому наскоро принял душ, выбрился, переоделся из домашних шмоток, в которых я проводил львиную долю своего времени, во что-то более-менее приличное, проверил баланс на карте — небольшой загул я мог себе вполне позволить. Перед выходом даже парфюмом сбрызнулся — какой-то приличный, дорогой, из другой жизни — одна из бывших подружек подарила. Когда-то у меня и подружки были. Штуки три, вроде бы. Нет, не одновременно, по очереди, конечно. Когда у парня есть деньги, у него рано или поздно заводится подружка. Зато сейчас живу прекрасно — ни денег, ни подружек.
Но снять в клубе даму на один вечер я смогу.