— У меня мамка врач. Она меня консультирует, — буркнул Рус. А потом, дернув за наушники на шее, добавил: — Мы с ней вдвоем живем. Она одна меня растила. Я ей на эти деньги путевку хотел купить… На Мальдивы.
— Еще купишь.
* * *
Минск встретил нас хмурой сырой погодой. Но на мое настроение это вообще никак не влияло. Внутри у меня было солнце. Постоянное, горячее, мое собственное солнце, которое светило мне уже полгода. И будет светить всю жизнь, я уверен. И плевать на погоду за окном.
Нет, нельзя сказать, что в последние полгода в моей жизни все было гладко.
Взять хотя бы подготовку к чемпионату. Пух и перья летели. Два раз разругались вдрызг. У Сони с Левкой закрутился роман, а шуры-муры в команде — это не к добру, как я выяснил опытным путем. К тому же, конфликт между Левкой и Русом, который зародился еще в Казани, нет-нет, да и снова вспыхивал. Уровень сахара у Захара теперь стоял у меня на ежедневном контроле — Леся мне организовала консультацию эндокринолога, и в теме сахарного диабета я теперь немного шарил. Только умница Ромка не доставлял мне проблем, пока, паразит, не свалился в больницу с корью. С корью! Взрослый девятнадцатилетний Нео, мать его! В самый разгар подготовки! Болел Ромка тяжело, с высокой температурой и пневмонией. Мы неделю сидели как на иголках, особенно когда Ромка написал: «Ищите мне замену». Все распри были забыты, мы уже собирались ехать всей бандой вместе к Ромке. Но от таких перспектив Роман резко пошел на поправку.
В общем, со всем этим цирком — и тем, что я, набравшись реального опыта, теперь точно понимал, что нам надо, и гонял банду и в хвост, и в гриву — мне было не до работы по своей основной специальности. Если честно, я не был уверен, что я к ней вообще когда-нибудь вернусь.
Потому что Ада.
Она вошла в мою жизнь и осталась. Я по-прежнему называл ее по имени — тот раз у мусорных баков не в счет. Но этот эпизод что-то изменил между нами. Что-то такое, может, не очень заметное внешне, но принципиальное. Смыслообразующее, я бы сказал.
Мы с ней общались. И немало. Более того, мне это общение доставляло удовольствие. Ну, потому что Ада оказалась невероятно интересным собеседником. Она знала много такого, о чем я даже не подозревал, и общение с ней мне было интересно прежде всего на профессиональные темы. Но и не только.
Когда мы в очередной раз зарубались на тему каких-нибудь технологических новинок, отец обычно усаживался напротив, подпирал щеку рукой и с умилительным выражением смотрел на нас, периодически вставая, чтобы подлить чаю. Когда у нас с Адой был особенно горячий спор по поводу бигдата и нейростей, я услышал в своей адрес сакраментальное: «Не ори на мать!».
В общем, было весело. Еще и по той причине, что Ада, похоже, всерьез вознамерилась припахать меня к семейному бизнесу. Она невзначай, вскользь, по чуть-чуть рассказывала об их компании. Я делал вид, что мне это не особенно интересно, но вопросы все же иногда удержать не мог. А Ада в такие моменты не могла сдержать довольной улыбки. Она все же очень хитрая и продуманная, эта сильная цельнометаллическая женщина, у которой, оказывается, есть сердце. Которая является моей матерью. И с этим я, похоже, смирился. И даже начал находить в этом определенные плюсы.