— Мы все совершеннолетние, — после паузы ответила Соня. — И все понимаем.
— Ни хрена вы не понимаете! — орал я. — Это же огромные деньги! Ваши первые деньги! Ваши законно, вашими усилиями заработанные призовые! А вы их… Это не фантики, Соня!
— Как ты совершенно верно заметил, Отче, это наши деньги. И мы сами решаем, как ими распоряжаться.
— И вы распорядились их отдать какому-то левому чуваку!
— Мы отдали тому, кому они сейчас реально нужнее. И ты не какой-то левый чувак, Егор.
Мне показалось, что из меня мгновенно вышел весь воздух. Лесина рука аккуратно гладила меня по плечу. Я коротко прижался щекой к ее ладони. И как-то вдруг немного успокоился.
— Ну и как ты смогла всех уговорить? — зачем-то спросил я.
— Никого я не уговаривала. Это было наше общее решение. Ну, только… — она замялась, — Руслан поначалу возражал. Но Лев его переубедил.
Я вспомнил, как Рус тряс Левку за грудки. А теперь…
— Отче, не ругайся, — в трубке вдруг послышался другой голос, не Сони. Я не сразу понял, что это Левка. Это он, получается, сейчас вместе с Соней? Нифига себе они шустрые! — Считай это авансом.
— Каким авансом?! — опешил я.
— За Минск.
И тут я не выдержал и расхохотался. Ну, жуки! Ну, хитрожопые! Но на душе стало невероятно легко и тепло.
— Ладно. Принято. Неделю вам на отдых. В следующий понедельник в девять по Москве общий сбор в чате.
— Начало-о-о-ось…
— Не ныть. Не гундеть. Слушать Отче. И… — я сглотнул невесть откуда взявшийся в горле комок. — Спасибо, ребята. Я вас…
Я замолчал.
— Ты нас… чего?
— В Минске скажу — чего. И, Левчик, не смей обижать Соню!
Левка что-то буркнул — и связь прервалась.
Глава 10
А потом мы ели то, что принес курьер. Ели прямо из пакета. Леська только виноград у меня отобрала и помыла. А потом сама вылавливала пальцами из пакета креветки в кляре. И слушала меня. А я, наплевав на все правила хорошего тона, торопливо что-то жевал и с набитым ртом рассказывал ей.
Про болтуна Ромку, которому я все почему-то вывалил, а он это все тут же выложил банде. Про крепыша Руса, которому, скорее всего, были очень нужны деньги, но его смог переубедить мажор Левка. Про упрямую колючку Соню. Про Захара с его конфетами и инсулиновой помпой.
Вытерев пальцы о бумажное полотенце, я показывал Лесе фото своих демонов. И продолжал рассказывать, рассказывать, рассказывать.
А потом я выдохся. А еще, оглядев стол, заваленный обертками, упаковками, косточками от винограда и еще не пойми чем, понял, что я обожрался.
— В общем, вот, — я выдохнул. Мне теперь даже дышать было тяжело от переедания. — Придется готовиться и ехать в Минск. Правда, не знаю, как я протяну эти полгода. Может быть, вернусь на работу и попытаюсь совмещать. Я теперь в этом лучше разбираюсь, не то, что в начале. Не знаю. Еще буду думать.
— Не переживай, я тебе прокормлю.
Наверное, потому, что я обожрался до тупой сытости, я не стал возмущаться такому заявлению. А Леся продолжила:
— Я решила, что больше не буду давать денег матери. У меня теперь есть более важные статьи расходов.
Никогда не примерял на себя роль альфонса. А тут такие перспективы.