Кефир тут же запрыгнул в комнате на подоконник, уставился на меня своими ярко-желтыми глазами и осуждающе затряс кисточками на ушах. Ладно, с обиженным мейн-куном, который, по мнению моей маменьки, мне вместо мужа и только мужиков распугивает, я разберусь потом. У меня сейчас маньяк-насильник-извращенец на повестке дня первым пунктом!
Я толкнула ногой таз, выправляя его накренившееся положение, нервно заправила за ухо прядь волос и начала медленно оборачиваться. Внутри очень надеясь на то, что мне это все… ну, просто показалось. На фоне трудового перенапряжения на работе. Или новый антисептик с какими-то присадками, от которых любопытная побочка. Ну, или… этот… три-в-одном… таки смог окончательно раствориться в облицовочной плитке. И вот я сейчас обернусь, а его там нет. Никого, кроме меня, нет на моем собственном балконе!
Я, задержав дыхание, обернулась. И шумнув выдохнула. Голая и здоровенная — последнее я только сейчас заметила! — детина с моего балкона никуда не делась! Стоял, вжавшись в угол балкона, по-прежнему прикрывая свое добро ладонью с поблескивающими смарт-часами, и смотрел на меня.
Смотрел на меня знаете с каким выражением? Ну, вот из серии: «Чего стоим, кого ждем?». То есть как будто ждал, что я сейчас ему что-нибудь скажу. Как будто это я должна давать объяснения, какого, собственно, черта? Как будто это я оказалась нагишом на чужом балконе! Да со мной такое в принципе не могло произойти. А этот…
— Ты кто такой? — подбоченилась я.
— Поклонник.
— Чей?
— Твой.
Так. Либо меня держат за идиотку, либо он обкуренный.
— Если поклонник, где цветы?
— Вот, — ткнул он себя в грудь. Татуировка на его груди состояла из каких-то замысловатых орнаментов, которые можно при определённой доле фантазии принять за цветы. А можно — за носорога.
— Я сирень люблю, — с другого боку подбоченилась я. — Где сирень, поклонник?
Он сделал робкий шаг вперед, мотнул головой в сторону перил балкона и спросил неуверенно:
— Там?
Внизу, под балконом, у меня действительно росли пышные кусты сирени. Но это же совершенно не то!
Нашему диалогу о сирени помешали звуки с соседнего балкона. Там хлопнула дверь и громкий мужской жизнерадостный голос произнес:
— Леська, здарова!
Мы замерли оба. Мой голопузый поклонник снова вжался в стену, побивая все свои предыдущие рекорды по части врастания в вертикальные поверхности.
С соседнего балкона потянуло табачным дымом, и оттуда снова заговорили мужским энергичным голосом.
— Леська, иди здороваться, я же слышал твой голос!
Это Михаил, сосед. Мишка дальнобоит и часто отсутствует дома. Чем без зазрения совести пользуется его жена. Так-так-так… Что-то смутно зашевелилось в моем контуженом мозгу. Но Миха не дал мне мысль додумать.
— Ну, иди сюда, тьмокну! — Мишка навалился на перила, своим огромным плечом и бицепсом частично перетекая со своего балкона на мой. А бицепс у Михи примерно такой же объемом, как мое бедро. А то и два моих бедра, ибо мать-природа, а точнее, то ли мать, то ли природа бедрами меня обделили. Правда, маменька утверждает, что я за это должна сказать ей спасибо. А природа молчит.