В общем, меня, как куклу на свадебной машине, принял на капот какой-то темно-бордовый автомобиль. Красивый, блестящий. Я медленно, аккуратно, упираясь мгновенно вспотевшими ладонями в гладкую поверхность, сползла с капота, встала на трясущиеся ноги.
Господи, что это?! Он мне сигналил, а я не слышала?! Но это же не повод поддевать живого человека на капот! Да, я не получила никаких повреждений, удар — если это так можно назвать — был мягкий. Но зато инфаркт я чуть не выхватила — сердце до сих пор колотилось как сумасшедшее.
Темно-бордовая дверь медленно, как в фильме ужасов, открылась и из машины вышел… Егор.
Твою мать, ты оставишь меня в покое когда-нибудь или нет?!
А он, как ни в чем не бывало, подошел ко мне и протянул что-то. Я это «что-то» автоматически взяла. Оно оказалось бутылкой шампанского. Кажется, какого-то хорошего шампанского — впрочем, я в шампанском не слишком сильно разбираюсь, да и зрение у меня почему-то внезапно расфокусировалось.
— Это тебе, Леся. Спасибо еще раз за то, что ты меня выручила.
Я переводила взгляд с шампанского на человека и обратно. У него инстинкт самосохранения, похоже, напрочь отсутствует, да?
— Что? — нахмурил Егор бровь. Все же какие-то выводы из моего молчания он сделать смог. — Ты не любишь шампанское? Скажи, что ты любишь — куплю.
Я шумно выдохнула — а потом резко занесла руку с бутылкой над темно-бордовым капотом, на котором недавно сидела.
— А ты любишь шампанское? А твоя тачка?!
Я замахнулась — так, больше для вида, но реакция у Егора оказалась будь здоров. И бутылку он у меня молниеносно выхватил.
— Ладно-ладно, я понял! — он для надежности спрятал руку с бутылкой шампанского за спину. — Слушай, ну ты чего такая… злая?
Похоже, у него это любимая фраза.
— А ты, блядь, добрый! Ты меня сбил!
— Ты чего, Леся? — он и в самом деле выглядел ошарашенным. — Я же тебя аккуратно, нежненько.
Вот ровно те же самые слова говорил мне мой первый парень, засовывая руку в трусы!
— Ага, на полшишечки!
— Лесь! — Егор, в отличие от моего брата Славки, был явно не привыкшим к моей манере говорить. И даже слегонца порозовел. — Ты что? Я же хотел тебя это… отблагодарить!
— Хочешь отблагодарить?! — подбоченилась я.
— Ну.
— Тогда исчезни из моей жизни — и больше не появляйся! Понял?
— Понял.
* * *
Спину скрутило внезапно и в первый раз в жизни. В ванной нагнулся за упавшим полотенцем, а разогнуться не смог. Так и стоял скрюченный и голый. Стоял и думал. В таком положении, оказывается, в голову приходят исключительно умные мысли. Например, о том, что это все явно следствие сидячего образа жизни, а на зал я теперь забил. Зря забил. Еще думал о том — запоздало, конечно, думал — что какую-нибудь гимнастику на полчаса можно и дома было делать, без тренажерного зала. Давал себе обещание, что буду эту гимнастику делать. И что стресс, наверное, тоже так может проявиться. А потом подумал о том, что если бы меня сейчас увидели мои дятлы — то уж они бы оторвались по полной программе над Отче. Эта мысль придала мне сил, и я, медленно вдыхая и выдыхая через нос, потихоньку разогнулся и доковылял до дивана в комнате. А там принялся писать Антону. Больше с таким вопросом мне обратиться было не к кому.