Фу, Егор, фу! Тебе одного урока мало?!
— Привет, — буркнул я, непроизвольно оглядываясь. Наружность ее мужика я помнил отчетливо. Как и то чувство стыда пополам с мужской солидарностью, которое охватило меня, когда я пожимал ему руку. Знал бы ты, мужик…
— Ты… ты ко мне приехал?
Я офигел от такой постановки вопроса. Потом проследил направление ее взгляда. В полупрозрачном пакете с логотипом супер-маркета угадывалась бутылка вина, темные ягоды черешни и ярко-красные — клубники.
То есть, вот она сейчас, после всего, что произошло между нами, на полном серьёзе это спрашивает?!
— Нет! — рявкнул я.
— А… а что ты тут делаешь?
Логичный, черт побери, вопрос.
— Я тут живу.
— В этом же доме? — ахнула она.
— Представь себе.
— Ой! — она прижала ладони к щекам. — Как хорошо! А я так переживала, так переживала… Как ты дома доберешься.
Какая же заботливая, до слезы просто! Интересно, она о своем муже так же заботится? Впрочем, пересказывать ей весь тот сложный кружной путь, что я проделал от ее квартиры до своей — которые находились в одном доме, между прочим! — я не стал. А она продолжила говорить.
— А то Леська сказала, что она у тебя даже часы забрала. Вот же гадина!
Так. Лесю трогать не надо! Гадина вовсе не она.
— Я все решил. А Леся меня очень выручила.
Юлия вытаращилась на меня.
— Да? Ну… ладно. А ты… ты… Как у тебя дела?
А вот на хрена эта светская беседа?
— Нормально. Ладно, я пойду. Пока.
— Егор, подожди!
Так, ну что еще?! Я смотрел на нее, уже не скрывая отсутствия положительных эмоций от встречи.
— Ну?!
— У меня Миша послезавтра уезжает в рейс. Приходи вечером, часов в девять. Можешь на ночь остаться. Номер квартиры помнишь?
Теперь пришла моя очередь вытаращиться на нее. Она, что, мать ее, это вот сейчас серьезно сказала?!
— Ты нормальная?!
— Ну, а что такого? Нам же классно было. Мы в прошлый раз не докончили, — мурлыкнула она. — Ты же не представляешь даже, что не получил.
Она не понимает. Реально не понимает. Я вдруг подумал, что, наверное, несмотря на трэш и пиздец с пребыванием голым на чужом балконе, я должен сказать спасибо ее мужу за то, что он вернулся на день раньше. Потому что теперь мысль о том, что я мог с этой… Мне теперь было даже противно вспоминать, что я с ней целовался. И как же хорошо, что до большего дело не дошло! А еще благодаря этому вернувшемуся мужику я с Лесей познакомился. В общем, я прямо в этот момент к суровому дальнобою Михе проникся благодарностью. А еще — сочувствием. Даже мелькнула мысль его как-то просветить о том, что за личность его жена. Но понял, что словарного запаса у меня на это дело не хватит, а один на один я с этим мужиком не выстою — штангу в зале тягать — совсем не то же самое, что колесо на фуре менять.
— Ну и блядь же ты! — вырвалось вдруг у меня. Батя меня воспитывал в традициях «девочек бить нельзя», но сейчас во мне мужская солидарность прямо вопила, что некоторых — не только можно, но и нужно! Хотя бы словами огреть.
Она сузила глаза, и ее миловидное личико превратилось мгновенно в оскал — как у гиены, практически.