Вспомнился Гаечкин стих: 'Озябшие зонты дрожали, друг к другу жались, доносилась брань, а слезы все бежали и бежали — до грани, и стекали через грань.
Ругались люди, требовали света, не зная, что сегодня радость спит. О безвозвратно уходящем лете надрывно небо плакало, навзрыд'.
Ливень чуть успокоился только через полчаса, позволив нам тронуться и переместиться к кондитерской. Если у Вероники выходной, поедем в общагу. Но партнерша оказалась на месте, и не одна, с Ликой, Анной и Дианой, спящей в коляске. Они пришли навестить бабушку, а тут как ливанет! Пришлось задержаться.
И снова чай, теперь пакетированный, как в кафе. И белый воздушный шедевр от Вероники, которая торжественно объявила:
— Я нашла квартиру. Здесь, в Николаевке. Трехкомнатную в доме на четверых. Продается прям полдома! С туалетом и титаном внутри. Шесть пятьсот! Я наконец накопила.
— Что-то дорого, — высказала мнение бабушка. — Это где такие цены? А главное, за что? За эти сараи? В селе?
— Так там сразу две квартиры продаются как одна, — повторила Вероника обиженным тоном. — И еще четыре сотки земли, свой сад с абрикосами, черешней, инжиром и виноградом. На двухкомнатную я накопила, потом вторую выкуплю, и получится целое имение. По этому поводу мы и собрались. Света! Иди к нам!
— Спасибо, — откликнулась она. — Но нет. План еще не выполнен.
Вероника рассказывала об этой квартире, говорила, что денег не хватает. Накопила. Молодец.
— Что юристка говорит? — поинтересовался я.
— Все чисто, там дедушка умер, дети продают. А однокомнатная давно продается, она совсем маленькая, нет на нее желающих, там туалет и душ на улице, в сарае, без двухкомнатной она неполноценна.
Анна сказала:
— Посмотрите на Лику, самого счастливого человека на земле!
Сестра сделал умильное лицо и сложила руки на груди.
— Не могу поверить в свое счастье! У меня будет виноградная беседка! И алкаши перестанут будить.
— Так дядьЖеня преставился, — сказала Анна, и я вспомнил алкаша, валявшегося в майке-алкоголичке поперек коридора, спросил:
— А его парализованная бабка-жена?
Ответила Вероника:
— Она два дня страшно кричала. Но так часто бывало, потому никто не реагировал. Отреагировали, когда в дверь полетели предметы. Вскрыли дверь, а там труп и все загажено. Бабку забрали в дом престарелых, не дай Бог никому так доживать! Уморят ведь.
Я передернул плечами, а Анна безэмоционально начала рассказ о большой любви Евгения и Валентины, которая в молодости была очень красивой, играла в театре и пела. Женя рисовал, влюбился в нее и ходил тенью. Ей тридцать пять, ему восемнадцать. Сошлись они, когда он вернулся из армии и сразу — к ее окнам с розами. Счастливо жили семь лет, богемно жили, гостей принимали. А потом карьера Вали закатилась, и женщина запила. Что случилось дальше, все видели.
— А мне его жалко, — вздохнула Лика. — У меня целая коллекция портретов. В смысле, он меня рисовал, когда я просила.
Перекрывая шелест дождя, заворочалась, закричала Диана. Лика и Вероника переглянулись и будто бы обменялись мыслями. Лика расстелила на полу покрывало и объявила: