Во мне боролась ревность, обида. Но нежность к Марине, пересилила закипающую ревность. Я попытался вновь поцеловать её, но меня опередили. Марина сама коснулась моих губ, провела, почти не касаясь ладонью по моей груди и не задевая место ожога. Отвечая на поцелуй и переставая сдерживаться я обнял одной рукой за плечи, гладил по спине, вторую руку запустил в её густые блестящие волосы. Пересадил девушку на свои колени. Прижал к себе, обнял, целуя её шею, спускаясь к плечам. Растягивая горловину свитера, спустил на талию: она осталась в сером коротком топе. Ещё пара манипуляцией и теперь мы одинаково обнажены до пояса. Она исследовала мою спину, задевала пояс на джинсах. Я охмелел от страсти и нырнул в нежность с головой, переставая контролировать происходящее. Когда, казалось, уже не свернуть, я с невероятным усилием отстранился. Она не успела отдышаться, а я уже вернулся и опустил её спиной на диван, накрывая сверху собой. Даже находясь в потоке я заботился о нашем будущем, поэтому не забыл о контрацепции. Я не понимал, где заканчивалось моё тело и начиналось её. Среди бури вдохов и движений создавалась совершенно новая форма нашего существования.
-Я голодный! А ты?
-Ужасно! Пойдём на кухню, посмотрим, что есть в холодильнике.
-Мне кажется, там всё давно сдохло, может, закажем пиццу или роллы?
-Так, замороженные шампиньоны, сливки, сыр. На ужин у нас паста с грибами! —торжественно выдала она, натягивая повыше свои короткие джинсовые шортики.
-Супер. Мне нравится всё, что ты готовишь.
На кухне Марина крутилась у стола и шкафчиков, доставая то тёрку, то нож, то приправы, и среди этого действа, она сказала: «Никита — это мой папа».
-Папа? А почему тогда «Никита», а не папа?
Я замолчал, обдумывая, и то, что я надумал мне не нравилось. — Ты так издевалась надо мной? Или решила проучить? —говорил я, снова вспыхнув.
-Выслушай, меня, пожалуйста.
-Окей-окей, слушаю. -и скрестил руки на груди. Вещай, дорогая, удиви меня. И ей это удалось
Она крутанула стул на одной ножке и поставила его передо мной. Нас разделяла деревянная спинка венского стула, на которую она положила свои согнутые руки.
-Когда я ехала домой, я ещё не знала, что он мой отец. Он друг моих родителей. Год назад, я случайно встретила его, и он предложил мне работу. Мой папа тогда потерял работу, и денег не хватало. Он сказал, что будет платить, и я смогу оплатить репетиторов и всё необходимое, чтобы поехать поступать в Москву. Это была моя мечта, и я согласилась. Я готовила ему еду. Но было ещё одно условие, он сказал, что однажды я должна буду оказать ему одну услугу. И я ехала, чётко понимая, что должна сдержать обещание, о чём бы он ни попросил.
Я слушал её, замерев, замечая, как она держится за стул, сжимая деревянные края. И мне стало жутко, оттого, что она испытывала.
-Он предложил поехать к нему домой, поговорить, тогда я поняла, что мои предположения, о характере его услуги стали превращаться, в один-единственный вариант. Когда мы зашли в дом, меня трясло от страха. Я не хотела этого, заплакала и призналась, чего я боюсь. Он сказал, вначале, действительно хотел этого, потому что очень похожа на маму, которую он когда-то сильно любила. Недавно между ними произошёл конфликт, и мама сказала ему, что я его дочь. А после он сказал об этом мне и подарил этот кулон.
