Кейн посмотрел на меня. В его взгляде было что-то новое — и я не знала, как это расшифровать.
— Мира, — сказал он, и голос его звучал твердо. — Иди в грузовой отсек. Запрись изнутри и не выходи, что бы ни случилось.
— А вы?
— Мы разберемся, — сказал Кейн и, помедлив, добавил: — Не дадим тебя в обиду.
Я сглотнула. Смотрела в его темные глаза, в шрам над бровью, в жесткую линию губ — и почему-то поверила.
— Хорошо, — сказала я и пошла к выходу.
Но у самой двери обернулась. Дэйн уже доставал бластер, проверял заряд. Кейн что-то вводил в навигационную систему. Корабль слегка тряхнуло — начали менять курс.
— Кейн, — позвала я.
Он поднял голову, и в его взгляде мелькнуло удивление — я почти никогда не называла его по имени.
— Ты тоже не дай себя убить, — сказала я. — Хорошо?
И, не дожидаясь ответа, выскользнула в коридор, оставив за спиной тишину.
Грузовой отсек встретил меня гулом вентиляции и синим мерцанием контейнеров. Я заперла дверь, как велел Кейн, и прислонилась к стене, прижимая к груди его куртку.
Снаружи, где-то там, в рубке, они готовились к бою. А я стояла здесь — спасенная, освобожденная, но по-прежнему в клетке.
Только теперь клетка была не из металла и не с ошейником. Она была из невысказанных слов и чужой тайны, которая пульсировала в серебристых контейнерах рядом со мной.
Я посмотрела на них — три ровных ряда, три синих огонька.
Один из них уже выплюнул тварь, едва не убившую братьев.
Что же внутри остальных?
Я шагнула к крайнему контейнеру и положила ладонь на холодный металл. Он слегка вибрировал — как живой.
И в этот момент корабль содрогнулся от удара. Где-то сверху завыла сирена — коротко, один раз, и затихла.
А потом я услышала голос Дэйна по внутренней связи:
— Мира, не открывай чертовы контейнеры, слышишь? НЕ ОТКРЫВАЙ! Мы не за тем их там оставили.
И тишина.
А контейнер под моей ладонью продолжал вибрировать.
И я, затаив дыхание, прислушивалась к тому, что доносилось из его недр.
Это был не звук механизмов. Это было дыхание.
Корабль содрогнулся от нового удара, и я отшатнулась от контейнера. Его синий огонек на мгновение мигнул, а затем загорелся ровным, напряженным светом. Дыхание внутри затихло, но я знала — оно не исчезло, просто затаилось, как и я сама.
Система внутренней связи захрипела, и голос Кейна, спокойный до жути, прозвучал в отсеке:
— Мира, они на борту. Не двигайся. Что бы ни случилось — не выходи.
Я замерла, прижавшись спиной к стене. Тяжелые шаги загрохотали по палубе где-то над головой. Металлический лязг, выкрики команд, и чужой, властный голос:
— Всем оставаться на местах! Корабль взят под контроль Альянсом!
Я сжала зубы. Родители когда-то рассказывали мне об Альянсе — они считали их спасителями, защитниками галактики. Но после того, как меня продали в рабство, я перестала верить в спасителей.
Шаги приближались. Дверь грузового отсека содрогнулась от удара, но выдержала. Кто-то снаружи попытался открыть ее, но блокировка сработала, и я услышала раздраженный голос:
— Здесь заперто. Надо взломать.
* * *
Капитанский мостик был залит холодным белым светом, который исходил от десятка прожекторов, установленных на шлемах солдат Альянса. Их было больше двадцати — в белоснежной броне с золотыми шевронами на плечах, с бластерами на изготовку. В центре мостика, заложив руки за спину, стоял сам генерал Альянса — высокий, седой, с жестким лицом и ледяными глазами. Он смотрел на братьев так, будто они были не людьми, а мусором, который нужно утилизировать.