— Давай мне, — мягко сказала Анна, чувствуя внезапный порыв, который трудно было объяснить.
Аиша с благодарностью передала ей ребенка. Как только Анна приняла младенца, произошло странное: он затих почти мгновенно, уткнувшись носом в её плечо. Лейла, наблюдавшая за этой сценой, буквально растаяла. Её лицо озарилось искренней, почти святой улыбкой.
— Посмотри на него, — прошептала Лейла, положив руку на предплечье Анны. — Ты рождена для этого, дочка. Я так мечтаю, что однажды на этом празднике будут бегать дети Гарри. Твои и его дети. Маленькие Хейлы, бегающие по этому саду…
Анна вздрогнула, внутри всё сжалось от ледяного ужаса. «Дети? Мои и Гарри?» Она едва подавила спазм в горле, заставивший её коротко закашляться. В её реальности слова «дети» и «семья» не существовали рядом с именем Гарри Хейла. В её расчетах была лишь одна константа: через две недели она будет мертва. Либо от руки Гарри, когда он узнает правду о кодах, либо от рук своих, когда Лэнгли начнет зачистку. Её жизнь была чертежом, на котором уже стояла дата окончания.
Вечер превратился в бесконечный ритуал дарения. Дети, словно маленькие посланники радости, подходили к ней по очереди, протягивая кто финик, кто горсть засахаренных орехов, кто лепесток жасмина. Анна, следуя указке Лейлы, повторяла тихое «шукран», раздавая хрустящие купюры из мешочка.
Вскоре купюры закончились. Малыш на её руках уже крепко спал, пригревшись на её руках. Анна посмотрела через сад на Гарри. Он был там, в кругу мужчин, но его взгляд, словно невидимая нить, был прикован к ней. Он заметил её пустой кошелек. Едва заметный кивок — и Ясир, появившийся рядом, как материализовавшаяся тень, передал ей новый, более объемный бумажник Гарри.
Анна положила его рядом с собой на край стола. К ней подбежал мальчик, соседский ребенок с широко распахнутыми глазами, и протянул один-единственный финик.
Анна потянулась к кошельку Гарри, чтобы достать купюру. Она открыла кожаный переплет, и её пальцы коснулись чего-то, что не было деньгами. Там, в потайном кармашке, лежала фотография. Маленькая, выцветшая, с загнутыми краями.
Анна замерла. Время в саду остановилось.Это был день, когда их жизнь еще имела смысл. Лэнгли. Восемь лет назад.
Они только закончили базовое обучение, пройдя через адские экзамены, где на выбывание стояли жизни. Они были молоды, безрассудны и так чертовски счастливы. Шестеро новобранцев — их «семья» — решили отпраздновать окончание курса побегом из базы. Ночь была душной, полной предвкушения. Они пролезли через дыру в ограждении, чтобы добраться до заброшенного парка аттракционов на окраине города.
Там, среди неработающих каруселей и пыльных кабинок, они чувствовали себя хозяевами вселенной. Гарри был в своем репертуаре: бегал за Анной с украденной сахарной ватой, заставлял её кататься на скрипучем колесе обозрения. Они были растрепанные, с перепачканными лицами, их форма была помята, но в глазах светилась та жизнь, которую они позже выжгли в себе сами.
— Эй, давай снимемся? — крикнул тогда Гарри, указывая на уличного фотографа, который за копейки печатал карточки на старой камере.