Я проснулась в слезах. Несколько секунд я старалась снова впасть в дрему, чтобы опять оказаться там. В волшебстве иного мира. Ведь там все было по-другому. Там было что-то родное и знакомое мне.
Но серая реальность жестоко возвратила меня обратно. Я открыла глаза и долго рассматривала стену напротив меня. Я не хотела вставать и вообще выходить из комнаты.
Вчера, вернувшись сюда поздним утром, я долго лежала и приходила в себя. Думать о случившемся и о Вегарде я не хотела. Спать я тоже не хотела, хотя совсем не спала той ночью, когда он меня запер у себя до утреннего допроса. Я лежала так до вечера, не желая спускаться вниз и принимать еду. Радуясь, что после обеда здесь нет никаких слуг, которые помешали бы моему уединению.
Реджина тоже меня не посетила, чему я не удивилась. Она, наверное, решила дать мне время принять правду. Я, если честно, давно была готова к ней. Подспудно я была готова к такому повороту. Вспоминая наше с ней краткое знакомство, я ловила себя на мысли, что всегда чувствовала от нее слишком спокойную уверенность в том, что все получится и пройдет гладко.
— Так обычно бывает, если пособник вообще не рискует, — промолвила я, повернувшись на другой бок. — А если он не рискует, значит, он работает на другую сторону.
Сам Вегард и его принуждение — да, я заставила себя принять эту правду, ведь всё, что он сделал, было именно принуждением, — сорвал с меня иллюзии. Любые. Вчера вечером я старалась уверить себя, что он поступил так потому, что я сама охотно дала ему понять, что жажду его близости.
Но я не жаждала его равнодушной и крайне грубой похоти.
Где-то в глубине души я знала, что он сделал это специально. Что он не всегда такой… в постели. Но обида, злость и стыд твердили, что нельзя ни в чем быть уверенным в том, что касается его.
— Он страшный человек, Лил, — опять прошептала я вслух, уткнувшись лицом в подушку.
Вчера я впала в сон поздним вечером, внезапно. И проспала всю ночь. И сейчас, не имея желания продолжать спать, я заставила себя встать. Голод всё-таки напомнил о себе — ведь я не ела сутки. Как же не хотелось спускаться вниз!
Я приняла ванну, кое-как оделась в первое попавшееся мне платье. По минимуму привела в порядок лицо и волосы. Чувствуя, что мне уже все равно, что будет сегодня и кого я встречу. Я лишь хотела поесть и снова укрыться в своей комнате.
В столовой никого не было. Буфетные столы, как и всегда, ожидали, полностью уставленные всевозможными блюдами. Садясь за стол и принимаясь за еду, я вдруг вспомнила, что до обеда далеко, тем более, я слышала кое где шум — из окна доносились глухие звуки, скоре всего, с сада; где-то в гостиной на первом этаже кто-то подметал, напевая тихую песенку. Все движения слуг и их голоса были тихими, но мой тонкий слух улавливал их.
— Каким надо быть эгоистом, чтобы заставлять людей приходить в свой замок ни свет ни заря, чтобы они успели все убрать и приготовить до обеда. Еще и передвигаясь тише, чем мыши, — злобно проворчала я. И плевать, если какая-то магия может дать Вегарду услышать меня. Он спал, скорее всего, а в существовании такой магии я сомневалась.