Реджина выбрала мне платье из золотистого шелка, который был вышит на лифе золотыми нитями и расходился книзу широкой юбкой слоями. Узкие рукава были низко спущены, немного оголяя плечи, грудь была оголена в меру, чем Реджина осталась довольна.
— У тебя теплый, золотистый оттенок кожи, твое роскошное декольте какими-то цепочками только испортить можно. К тому же, из-за цвета наряда ты сама словно состоишь из золота, так что это лишнее.
— Что мне говорить на балу? — задала я ей вопрос, мучивший меня. Я не представляла, как держаться в высшем обществе, и уже видела перед собой картину, как меня высмеивают и прогоняют.
— Ничего серьезного — это главное, — тут же ответила Реджина, садясь в кресло и любуясь мною. Она только закончила работу над моей причёской. — Незамужней девице стоит часто улыбаться, больше слушать и отвечать ничего не значащими фразами, либо отшучиваться. Не переживай, я часто буду поблизости и заранее представлю тебя всем, кому нужно. И так, чтобы они поняли, что ты впервые выходишь в свет и поэтому еще не имеешь навыков светской беседы.
— Хорошо, но а насчёт моего прошлого?
— Всем и так будет понятно, что оно не должно их касаться, потому что ты сирота из далекой провинции, родители твои сильно обеднели еще до смерти, и мне пришлось взять тебя к себе, чтобы не дать тебе пропасть. Я смогу уложить все это в три предложения, не переживай. — Реджина снова встала с кресла и похлопала меня по плечу. — Все будет хорошо, Лилиан. Тебе и не надо многому учиться, у тебя почти точно такие же манеры, как у многих девиц из знати. Откуда они у тебя? И грамотность?
— Матушка часто брала меня в богатые дома, когда шла туда оказывать помощь. Ко мне хорошо относились, как к дочери целительницы, одаривали, кое-чему обучали. Грамоте меня научил отец. — Я замолчала, потому что не хотела вспоминать родителей здесь, в таких ненормальных обстоятельствах.
Реджина заметила мое замешательство и тактично перевела тему разговора.
К вечеру мы уже были готовы. Садясь в карету, я накинула на себя тонкое манто такого же золотистого цвета. Реджина была в ярко-бордовом платье и в рубиновых серьгах, и выглядела, как королева. Я иногда с восхищением глядела на нее украдкой, по хорошему завидуя ее стати и умению держаться совсем непринуждённо. Но, наверное, это должно было быть в крови.
Путь до пригорода занял немного времени. Когда мы оказались на дороге к замку, он предстал перед нами внезапно, стоило лишь карете повернуть налево. Он словно возник своей громадностью и монументальностью прямо из рощ и холмов, возвышаясь над ними как многоярусная корона.
— Мне страшно, — пролепетала я изменившимся голосом, когда мы, уже подъехав, выходили из кареты. Большинство окон грандиозного строения ярко освещались в теплых сумерках последнего месяца лета. У ворот стояли лакеи, сопровождая вновь прибывших — вереница карет все не заканчивалась. Из них выходили важные мужчины и женщины в дорогих нарядах.
— Это лишь первое впечатление! — шепнула мне Реджина, когда мы проходили главную арку ворот, направляясь во внутренний двор. — Ты привыкнешь к этой роскоши буквально через час! И она даже начнет мозолить тебе глаза!