— Чем взорвать? — спросил шейх Фарук.
— У меня есть кое-что. — Халид похлопал по поясу, где висела маленькая кожаная сумка. — Русская магическая взрывчатка. «Смерч-12». Одна такая крошка превращает скалу в пыль. А у меня тридцать килограмм лежит в запасе. А еще мы оставим ее следы — пусть думают, что это сделали русские.
— Откуда у тебя русская взрывчатка? — подозрительно спросил Аббас-мирза.
— Купил. У одного бедного человека. Теперь он очень богатый. И мертвый. — Халид улыбнулся, блеснув золотым зубом. — Неважно. Важно, что она есть. И что я готов ее использовать. Сами знаете — сильней ее в мире нет.
За столом снова начался спор. Эмир Абдалла требовал, чтобы его люди шли в первых рядах, потому что «мы не привыкли прятаться за спинами». Мухаммед ибн-Саид настаивал на том, что бедуины пойдут разведчиками, потому что «вы все слепые кроты». Шейх Фарук молчал и крутил в пальцах четки. Мехмед-паша и Аббас-мирза о чем-то шептались, склонив головы друг к другу.
Халид аль-Мансур встал и вышел на улицу.
Снаружи было не лучше, чем внутри. Жара ударила в лицо, как мокрая тряпка. Над городом висела серая мгла — то ли пыль, то ли дым от костров, то ли магический смог, который египтяне запустили вчера через границу. В порту воняло тухлой рыбой — рабочие чистили сети, не обращая внимания на войну.
Халид закурил. Он курил дешевые турецкие сигареты, от которых першило в горле, но выбора не было. Русские сигареты кончились еще месяц назад, а местные были похожи на сушеный навоз.
— Нервничаешь? — спросил его кто-то сзади.
Халид обернулся. Это был шейх Фарук. Старик вышел следом, опираясь на посох, и встал рядом.
— Нервничаю, — признался Халид. — Слишком много ставлю на карту. Если план провалится, меня убьют свои же. Хотя твои, между прочим, сделают это первые.
— Не убьют, — сказал Фарук. — Потому что у тебя есть план. А у них нет. Они уже полгода сидят на этом вонючем берегу и не знают, что делать. Ты — единственный, кто предложил что-то внятное. За это тебя будут слушать, даже если ты провалишься.
— Спасибо, успокоил.
— Не за что. — Старик помолчал. — Скажи мне, Халид. Ты правда веришь, что мы успеем до того, как русские придут?
Халид выпустил дым в потолок.
— Русские сейчас под Берлином. А это три тысячи километров от нас. Плюс им надо решить вопросы с Америкой. Даже если они используют все маголеты — им нужно время. А когда они разберутся с Германией, им нужно будет передохнуть. Перегруппироваться. Подтянуть тылы. У них тоже люди не железные. У них тоже есть потери. Так что, да — я верю. У нас есть месяц. Может, полтора. Этого достаточно.
— А если нет?
— Если нет — значит, мы умрем. Но я предпочту умереть в бою, чем сидеть здесь и ждать, пока меня возьмут за шкирку русские маги. — Халид бросил окурок на землю и растоптал его. — Ты со мной, старик?
Фарук помолчал, потом кивнул.
— Я с тобой. Потому что ты — не дурак. В отличие от тех, кто сидит за столом.
Они вернулись в склад. Спор не утихал — эмир Абдалла орал на Мухаммеда ибн-Саида, а Мехмед-паша пытался их разнять, но у него ничего не получалось. Аббас-мирза сидел, закрыв лицо руками, и казалось, что он молится.