— Ничего, — прошептал он в потолок. — Переиграем.
Зимний дворец затих. Только где-то в подвалах продолжали жужжать магические генераторы, поддерживая щит над столицей, да в коридорах сменялись караулы. А на западе, за тысячу километров, спали солдаты в сырых окопах, зная, что завтра снова стрельба. И все они ждали последнего шага.
Он будет сделан. Через десять дней. И никто — ни кайзер, ни президент, ни сам дьявол — не сможет его остановить.
Так думал император Владимир Николаевич Романов, незаметно для себя засыпая под монотонный шум вентиляции.
Война еще не кончилась. Но конец уже маячил на горизонте, как первый луч рассвета над окопами. Он крепко спал тревожным сном, поэтому сообщение, пришедшее на телефон по закрытой линии от человека, отвечающего за операцию в Зальцбурге, он не увидел…
Ставка командующих объединенной турецко-персидской армией.
Город Эль-Ариш встречал рассвет так же мерзко, как и все предыдущие триста дней. Воняло тухлой рыбой, мазутом и верблюжьим потом. Небо над морем было не розовым, как в открытках, а свинцово-серым — то ли от пыли, то ли от магии, то ли от того, что сам Аллах отвернулся от этого места.
В бывшем рыбном складе, который местные называли «дворцом», было душно, как в парилке. Окна заколотили еще после налета египетских магов-стервятников, и единственный источник свежего воздуха — дыра в крыше, пробитая шальным снарядом — только добавляла запаха гари.
За длинным столом из неструганых досок сидели те, от кого зависела судьба Египта. Или, по крайней мере, их собственная шкура.
Главнокомандующий объединенной армией Персии маршал Аббас-мирза Каджар — сухой, как вобла, с лицом, изъеденным оспой, и маленькими черными глазами, которые не моргали, даже когда он чихал. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в потолок.
Рядом с ним — командующий турецкой армией Мехмед-паша. Гора жира в мятом мундире. Он пил уже пятый стакан чаю и непрерывно потел. Феса на нем не было — он положил его на стол, и тот напоминал дохлого ежика.
Напротив — четверо вождей союзных племен. Бедуин Мухаммед ибн-Саид, худой и злой, с вечной усмешкой, которую хотелось припечатать к столу. Эмир Абдалла из бану-сакр — бык с мощной шеей и руками в старых шрамах. Шейх Фарук — берберский старик с белой бородой и черными, как маслины, глазами. И Халид аль-Мансур — молодой наемник из Аравии — командир тысячи горячих и скорых на расправу магов, с золотым зубом и взглядом акулы.
И еще один — капитан Ахмед из Омана, которого прислали вместо обещанных кораблей в качестве координатора. Он сидел в углу и боялся открыть рот.
— Начнем, — сказал Аббас-мирза. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. — Времени у нас мало. Русские через две-три недели прикончат Германию. Кайзер Фридрих дышит на ладан.
— Не две-три, — поправил Мехмед-паша, вытирая шею. — Свежие данные. Берлин осажден. Русские танки на окраинах. Кайзер бросает в бой детей. Буквально. Школы закрыли, всех, кому есть двенадцать, выдали винтовки и отправили на передовую.
— Двенадцать лет? — переспросил эмир Абдалла. — Это же мясо.