— Это точно, мам? Сильно хорошо звучит, боюсь поверить.
— Я знаю, что говорю. Она дорожит тобой, хочет сделать все правильно. То что Маша не осталась, вернулась обратно, тоже нормально. Дай ей время. Но, я вот еще о чем поговорить хотела… Есть новости. Не знаю, сообщила ли тебе Маша…
— Что случилось? Тон мне твой, не по душе.
— Со мной связался ее врач. Он сказал, что мать Маши спрашивала насчет реабилитационного центра в Штатах. Им, друг семьи посоветовал. Это отличный центр. Один из моих бывших студентов, там работает. Курс реабилитации, два месяца. Я еще не видела фамилии Маши в списках. Не знаю, может она еще не решила, окончательно, пока с тобой не поговорит?
Хорошо, что я сидел. То что Маша решила уехать в Штаты на два месяца, с «другом семьи», мне глаза заволокло алой пеленой ревности и бешенства. Сижу, дышу как раненый зверь. Одна мысль, чтобы гнев думалку не вырубил. Не соображаю. Душа горит, слушаю мать в пол-уха. Отвечаю междометиями бессвязно:
— Когда… Она? Ты узнала? В Штаты? Два месяца! Ясно… Черт!
— Иван!
— Что, Иван? Она провела со мной весь день и даже не заикнулась что уезжает на два месяца в Штаты со своим бывшим… А ты говоришь, «импульсы»… Дорожит общением… Ни черта она не дорожит! Уедет и считай, мы в разводе…
— Да, уедет… Да, дорожит! У вас с ней, возник момент доверия за ужином. Маша не решилась рассказать, именно потому, что не хотела портить этот момент. Она рвется к исцелению, это лучшее доказательство, что она хочет вернуться к тебе, как можно скорее…
— Ага, рвется… Только не ко мне! Все. Нашел ее в списках. Первый день курса, через две недели. Две недели!
— Как я пропустила ее?
— Она зарегистрировалась под девичьей фамилией. Вот, Мария Игнатова. Она уже решила все. Без меня решила, что едет… И фамилия, тоже, не моя! Так, кто прав? Моя жена не помнит, что я есть! Уезжает от меня за сто тысяч километров. Зато, ее бывший, которого Маша отлично помнит, рядом с ней будет! И только, лох Иван, ее муж, будет ждать дома и верить в лучшее. Как тут не свихнуться⁈
— Это все, эмоции. Странно, что я больше тебя, верю в чувства Маши к тебе. И вот еще… По поводу платья.
— К черту! Не важно, уже. Факты против твоего мозгоправства!
— Ты закончил? Так вот. Платье, сын, это важный сигнал. Она намеренно, взяла то платье, которое прежняя Маша еще не надевала. Хочет понять, каково это быть твоей женой. Она бы не стала делать этого, если бы у нее не было чувств к тебе.
Я чуть подостыл. Слушаю уже спокойнее. Слова матери мне снова дали надежду, пусть и такую крошечную…
— Это же плюс, я верно понял?
— Да, твердый плюс. Но тебе, придется отпустить ее в Штаты. Чтобы дать ей понять, кто ты для нее.
— Исключено! Не отпущу. Нет. Не могу даже представить себе это!
— Иван, чем больше времени проходит, тем сложнее восстанавливать память…
— А если я «упрусь рогом» и переиграю? Скажу… Потребую, чтобы она осталась. Что, против ее отъезда… Не знаю, что-то придумаю. Что, спецы у нас закончились? Только в Штатах есть такие центры?
Мать молчала.
— Понятно…. это все эмоции и вне твоей профессиональной риторики…