Мы нежимся на разобранном диване, целуемся жарко, с оттяжкой, словно впереди у нас целая вечность и никуда не нужно спешить.
Идиллию разрушает резкая, настойчивая трель его мобильного.
Артур недовольно рычит куда-то мне в ключицу, нехотя отстраняется и тянется к телефону, брошенному на край журнального столика. Я вижу, как моментально меняется его лицо, когда он смотрит на экран.
Вся расслабленность исчезает, челюсть каменеет.
– Да, – коротко отвечает он. Слушает буквально несколько секунд. – Понял. Скоро буду.
Он сбрасывает вызов и со вздохом садится, потирая лицо руками.
– Нужно ехать? – спрашиваю я, подтягивая на себя одеяло, и чувствую внутри разочарование.
– Нужно, Лиз, – он поворачивается ко мне, наклоняется и коротко целует в губы. – Срочное дело.
В подробности он не вдаётся, а я не спрашиваю. Не в моём это характере – выпытывать. Но по его напряжённым плечам и тому, как быстро и чётко он собирается, натягивая футболку и джинсы, понимаю, что ехать ему совершенно не хочется. Но работа есть работа.
– Заеду вечером. Не скучай, – он снова целует меня в губы, мажет взглядом по растрёпанным волосам и выходит в коридор.
Хлопает входная дверь, щёлкает замок. И однокомнатная квартира мгновенно кажется пустой и слишком тихой.
Я возвращаюсь на диван, подтягиваю к груди подушку, сохранившую его запах, и ловлю себя на том, что уже скучаю. Меня это дико бесит. Нездоровая фигня.
Я вообще не люблю привязываться к мужчинам, пусть даже он трижды суперсексуальный и обволакивает меня своей заботой так, что дышать забываешь.
Жизненный опыт упрямо твердит: именно такие сбегают быстрее всего.
Не бывает идеальных мужиков, это давно пора усвоить.
Если мужик богатый и успешный – сто процентов дома он самодур и деспот.
Если слишком понимающий, угодливый и заботливый – значит, бесхребетный подкаблучник.
Если характер кажется золотым – стопудово там кроются какие-нибудь жуткие отклонения или извращения.
Ну а если мужик красивый, харизматичный, уверенно берёт своё и знает, как свести женщину с ума – это классический бабник.
Артур явно из последних.
Слишком легко он пробил мою врачебную броню, слишком грамотно и уверенно действует.
Ему явно не привыкать уламывать таких вот строптивых. Бабник со стажем. Иначе откуда такой опыт?
От этих мыслей становится тошно. Не люблю я это состояние. И чтобы немного отстраниться и не думать об Артуре, я решаю воспользоваться самым проверенным способом – трудотерапией.
Тем более температура спала, появилась энергия.
Достаю пылесос. Стоит мне включить эту адскую жужжащую машину, как Пират тут же объявляет ей войну.
Он вылетает из-под кресла, распушив хвост до состояния ёршика, и начинает с агрессивным шипением бросаться на щётку, пытаясь задрать её когтями.
– Пират, отвали, засосёт! – кричу я сквозь шум, отпихивая боевого кота в сторону.
Тот не сдаётся и проводит партизанскую атаку с фланга.
Кое-как отвоевав ковёр, я выключаю пылесос и берусь за швабру. Но не тут-то было.
Вся пушистая банда, до этого с опаской наблюдавшая за битвой с дивана, решает устроить гонки по свежевымытому влажному ламинату.