Я усмехаюсь, машинально поправляя салфетку.
– Просто перестраховываются, чтобы в случае чего снять с себя ответственность. Одна чашка некрепкого кофе утром с молоком ничего твоему ребёнку не сделает. Зато ты не будешь в обмороки падать на улице.
Алёна победно смотрит на мужа.
– Слышал? Врач разрешил. Завтра утром варишь мне капучино.
Егор, до этого методично нарезавший стейк в своей тарелке, невозмутимо поднимает взгляд.
– Завтра утром я варю тебе овсянку.
– Егор! – возмущается Алёна.
– А после овсянки – капучино, – тут же поправляется он, отправляя в рот кусок мяса. – Я не враг своему здоровью. Мне с тобой ещё жить.
Артур, сидящий рядом со мной, тихо хмыкает, отпивая минералку из стакана.
– Растёт парень, – с ленивой иронией комментирует он. – Ещё полгода назад спорил бы до хрипоты, доказывал бы про режим питания, а теперь вон – тактика сдерживания, уступки. Дрессировка проходит успешно.
– Афанасьев, помолчи, а? – отмахивается от него Алёна, но беззлобно. – Ты вообще не понимаешь, каково это – носить ребёнка, когда гормоны скачут.
– И слава богу, – ровно отзывается Артур. – Иначе бы человечество вымерло. Я бы точно никого не выносил, если бы мне запрещали кофе и заставляли жрать брокколи. Я бы сразу начал убивать.
Егор молча кивает, всем своим видом выражая мужскую солидарность.
– Вот поэтому природа и не доверила вам это ответственное дело, – парирую я, делая глоток сока. – Вы слишком нежные. Чуть что не по-вашему – сразу за оружие. Никакой выдержки.
Артур поворачивает голову и смотрит на меня с лёгким прищуром. В его глазах скачут чертята.
– Серьёзно? Никакой выдержки? – переспрашивает он. – Мне кажется, последние две недели я только и делаю, что демонстрирую чудеса выдержки.
Я чувствую, как щёки обдаёт теплом. Понимаю, на что он намекает: не только на то, что мы «не торопимся» и «продвигаемся небольшими шагами», но и на то, как он смотрел на меня в прихожей, когда я не дала ему помять платье.
– Это называется не выдержка, а соблюдение договорённостей, – спокойно отвечаю я, стараясь не выдать смущения.
– Это называется «героизм», Лиза, – Артур опирается локтем о стол и чуть наклоняется ко мне. – Ты просто не оцениваешь масштаб подвига.
Алёна с интересом переводит взгляд с меня на Артура, явно улавливая искрящее напряжение, но деликатно решает не лезть с комментариями.
– Кстати, о подвигах, – она ловко меняет тему. – Егор тут решил, что он сам будет собирать детскую кроватку. Купил какую-то навороченную, с маятником. Говорит, инструкция для слабаков.
– О, – Артур откидывается на спинку стула. – Зовите меня, когда останутся лишние детали, и вы поймёте, что собрали не кроватку, а катапульту. Я хочу на это посмотреть.
Егор даже бровью не ведёт.
– Соберу. Ничего сложного.
– Я запомнил, – кивает Артур. – Спорим на ящик пива, что ты мне позвонишь на этапе сборки нижних ящиков?
– Идёт.
Я слушаю их перепалку, смотрю на улыбающуюся Алёну, и внутри становится так уютно.
Нет больше напряжения, не нужно обороняться, ничего доказывать.
Я будто уже стала членом семьи. Меня приняли.