– Есть еще один вопрос, который не дает мне покоя. Что в полиции делают с теми, кто предоставляет заранее лживую информацию вышестоящему руководству?
– Вы спрашиваете очевидные вещи. Разумеется, за это предполагается определенный вид наказания.
– Значит, я тоже не могу заведомо лгать. Мне кажется, надо отпустить арестованного Со. Ким не жертва убийства, он просто подвернул ногу.
После этих слов инспектор, вместо того чтобы разозлиться или просто проигнорировать мнение незнакомой ему девчонки, принялся нервно теребить золотые пуговицы на кителе.
– Я где-то слышал ваше имя.
– Вы интересуетесь энтомологией?
– Нет, но я жил в Токио семь лет назад. А вы – та самая девочка из истории с красноногими жуками.
Лицо Кёнэ застыло от удивления. Инспектор продолжал разглядывать ее и никак не смутился этой реакции. Он прищурился и сказал:
– Говорили, что благодаря вашему вмешательству все причастные к тому делу полицейские, включая начальника управления, оказались в очень неприятном положении. Но я думаю иначе.
– Я не имею никакого отношения к тому делу.
– В подобных случаях скромность не украшает. Объясните мне, почему вы думаете, что он просто подвернул ногу. Я внимательно слушаю.
История с красноногими жуками получила такое название и огласку стараниями одного неопытного журналиста. И у инспектора было неправильное понимание того, что там произошло. Кёнэ тогда была очень глупа и наивна. И вся та ситуация была не более чем недоразумением. Но объяснять это сейчас было бесполезной тратой времени. Японцы, а особенно представители мужского пола, да еще и полицейские, не любят, когда нарушают очерченные ими границы. Кёнэ показала пальцем на труп и сказала:
– Если предположить, что офицер Хосои прав, то Ким был убит два дня назад. Ничего странного не замечаете? Посмотрите на его глаза.
Кёнэ смотрела на уже помутневшие глазные яблоки трупа. Инспектор подошел и наклонился к телу. В сарае на какое-то мгновение воцарилась абсолютная тишина.
– Они мутные, – произнес инспектор.
– Это же странно. Если бы вы изучали медицину, то знали бы, что такого быть не может.
– Я знаю. Через двенадцать часов после смерти зрачки тускнеют. Через день или два становятся мутными. В чем проблема?
Кёнэ достала одну личинку и подняла ее извивающееся тельце на свет.
– Проблема в них.
– В личинках?
Сложно было понять, от чего скривилось лицо инспектора. То ли от того, что молодая девушка запросто голыми руками взяла с трупа личинку, то ли от того, что он никак не мог понять, что здесь не так. Кёнэ не пыталась разгадать причину такого поведения инспектора. Ей было все равно.
– Здесь говорили, что день смерти потерпевшего и день прибытия на остров подозреваемого совпадают. Но когда я услышала, что на теле обнаружены личинки, я поняла, что здесь что-то не так. Есть свидетельства о том, что, когда офицер обнаружил труп, на нем личинки уже были. И в этот же день восемнадцатого числа в четыре часа дня на остров прибыл подозреваемый. Это был единственный корабль в тот день, поэтому этот факт неоспорим. Идем дальше. Офицер обнаружил тело в восемь часов вечера. Но личинки, даже при очень теплой погоде, так быстро появиться не могут. Им нужно как минимум часов восемь. Даже если представить, что подозреваемый побежал в лес, как только ступил на остров, и убил потерпевшего, при такой температуре, как сейчас, личинки за четыре часа появиться не могут.