За шесть часов до этого. 9 утра.
Кёнэ настроила микроскоп. Отрегулировав резкость изображения, она рассмотрела брюшко пчелы и четкие очертания ярких желто-черных полосок. Кёнэ не отрывала глаз от окуляра и одновременно делала какие-то записи. С прошлой зимы она начала использовать свою уютную комнату в качестве лаборатории. Чистота и порядок не были определяющими для нее. Будь то съемная комната в старом доме в Америке, университетская лаборатория, каюта на корабле, пересекающем Тихий океан… Ощущения тепла и уюта Кёнэ давали образцы ее коллекции насекомых.
Интересно, что глаза пчелы, как и ее дом, имеют форму шестигранников. В природе это самая удобная форма. Кёнэ внимательно рассматривала пчелу через окуляр.
Здесь только мы вдвоем. Ты и я. Образец и исследователь. Кроме нас, ничего не существует. Очень тихий и безопасный мир.
Кёнэ улыбнулась и пошевелила рукой.
Раздался стук в дверь, на который она не обратила внимания. Через какое-то время он повторился с новой силой. И только на третий раз, нахмурившись, Кёнэ оторвалась от микроскопа и велела зайти.
Дверь открыла женщина средних лет в национальном костюме. Это была хозяйка гостиницы. Раньше это был дом. Похоронив мужа, женщина купила здание и переделала в хорошую гостиницу достойного уровня. Каждый раз, когда хозяйка заходила в комнату Кёнэ, она не могла сдержать удивления. Для нее та была юной девушкой, несмотря на возраст. Двадцать шесть лет, конечно, многовато, но пока не замужем, по мнению хозяйки, можно считаться девушкой. Правда, это не дает право совсем не заботиться о себе.
Поначалу хозяйка пыталась ругать постоялицу за беспорядок, но, учитывая, что плата за аренду всего дома приходила регулярно и в полном объеме, женщина смирилась и уже ничего не требовала. Надо отдать должное, Кёнэ хотя бы здесь следила за своим внешним видом и носила только то, что не вызывало вопросов. Не то что на острове.
Сидя за столом и не поворачивая головы, Кёнэ спросила:
– Вы зачем пришли?
Женщина сначала испугалась от неожиданности, но потом увидела на столе около микроскопа несколько маленьких зеркал и удивилась еще больше. Они были не украшением стола и не предназначались для макияжа. Они лежали в ряд по направлению к двери. В них можно было увидеть, кто вошел в комнату. На лице хозяйки легко читалось:«Она и правда чудачка! Как и говорят» .
– Первый раз вижу так много насекомых!
Хозяйка дошла до середины комнаты. Сложно было пройти мимо всех этих лапок и глаз, но уж очень ее заинтересовали сверкающие на свету крылья и чешуйки.
– Они не такие противные, как я думала. А есть бабочки? Или что-то похожее?
– Здесь только пчелы. Другие насекомые в соседней комнате. Я больше всего люблю пчел.
Кёнэ заметила в руке хозяйки белый лист бумаги. Женщина благополучно забыла, зачем пришла и что́ держала в руке.
– Кёнэ, вам телеграмма. Утром принесли, – сказала хозяйка и передала телеграмму девушке. Та хотела было ее открыть, но остановилась.
– От кого телеграмма?
– От брата.
Было заметно, что у Кёнэ не было желания продолжать разговор. Женщина стояла с растерянным видом, а потом сменила тему, поинтересовавшись, спустятся ли девушка и ее соседка на завтрак. Кёнэ ответила, что сегодня она завтрак пропустит, но попросила приготовить что-нибудь для ее юной спутницы.