Традиционная корейская одежда ассоциировалась у Кёнэ с коконом тутового шелкопряда. Безупречный, чистый, мягкий шелк в том состоянии, когда рука человека еще не коснулась его.
– Сколько мы с тобой не виделись, подумать страшно! – произнесла гостья низким голосом, сделав глоток.
– Прошло уже двенадцать лет.
Видно было, что Кёнэ испытывает определенное неудобство, но гостья делала вид, что не замечает этого.
– Давненько! Но знаешь, я следила за новостями о тебе и поэтому даже не успела понять, что мы с тобой так давно не встречались.
Гостье было уже далеко за семьдесят, но она сидела прямо, с большим достоинством держа в руках чашку с чаем. Сама Кёнэ к своему напитку даже не притронулась. У нее было жесткое правило: никаких жидкостей рядом с образцами. Это не нарушалось никогда, и присутствие столь почтенной гостьи не могло стать исключением.
– Что за дело вас привело ко мне?
Кёнэ уехала из дома почти семь лет назад. Она отправилась в Америку, когда была студенткой колледжа в Токио. Можно было сказать, что треть жизни она провела за границей. Когда Кёнэ уезжала в Японию, ей было всего девятнадцать лет. Она до последнего стояла на палубе корабля, уходящего из Пусанского порта. Кёнэ придумала для себя оправдание, что это было лишь для того, чтобы не находиться с братом в одной каюте. Но на самом деле она до последнего надеялась, что Чон Огёп придет повидаться с ней на прощание. Надеялась, хотя знала, что прошло уже пять лет с тех пор, как та уехала.
Кёнэ стояла на палубе, растирая онемевшие от холода пальцы рук, и с сожалением смотрела вдаль, пока порт не скрылся из вида.
– Сегодня утром в районе Кахведон обнаружили труп. Ты знаешь об этом?
Странно было услышать этот вопрос вместо ответа или какого-то оправдания.
– Не знаю, – односложно ответила Кёнэ.
– Убита девушка. В этом деле есть кое-что, что тебя заинтересует.
– Вы о чем?
– Если тебе интересно, сходи туда. Мне кажется, в полиции будут рады, если ты им поможешь.
Кёнэ недовольно нахмурила брови. Столько свободного времени у нее не было.
Она смогла спокойно доучиться в Америке благодаря финансовой поддержке семьи и преподавателям, свободным от предрассудков. Профессор Рэнди Филгрим, с которым Кёнэ познакомилась в Париже, стал для нее наставником, пока она жила в Америке. В детстве он переболел полиомиелитом и до тридцати трех лет, пока не прошел курс реабилитации, вообще не мог ходить. Именно он посоветовал Кёнэ вернуться на родину и заняться региональными исследованиями. Здесь, в Америке, она сидела как в клетке, без признания заслуг и результатов, сталкиваясь с постянными отказами научных журналов принять работы к публикации.
В тот момент Кёнэ изучала довольно сложную тему, раскрывающую особенности языка танца медоносных пчелÁpis melliféra . Особый интерес могли вызвать опубликованные результаты исследований обитающих только в Азии редких видов шершней и шмелей. «Очаровательная девушка-исследователь с Азиатского континента представит мистических насекомых из своей коллекции!»
Стоило только подумать о чем-то подобном, как тут же становилось неприятно на душе, но, с другой стороны, даже такой заголовок мог принести пользу.