– Я тоже изучала медицину в Токио.
– Но хирургия и судебная медицина – это разные вещи. Тем более ты недоучилась. Бросила и уехала в Америку.
– Что было, то было.
Кёнэ понимала, что помимо своей молчаливости Тона обладал и другими полезными в этом деле достоинствами. Участие мужчины в таком деле расширяет возможности. Тем более что официально он – ее жених, и это позволит не думать, кто и что скажет. Тона сразу все понял по лицу Кёнэ и улыбнулся в ответ.
– То есть ты мне разрешаешь?
– А как же твоя работа в лаборатории?
Тона пожал плечами.
– Профессор Сайто уже однажды поручил мне провести вскрытие. Не думаю, что он будет против, если я и дальше буду вовлечен в это дело. Тем более что сейчас в лаборатории у меня нет никаких важных дел.
Это была чистая правда. Когда Кёнэ работала в одной из таких лабораторий, до того как познакомилась с профессором, ей тоже не поручали ничего важного.
– Хорошо, тогда начнем с ближайшего окружения жертвы.
* * *
Следующие несколько дней Кёнэ была очень занята. Перед тем как полностью погрузиться в расследование, ей пришлось закончить срочные дела и пару раз забежать в полицейский участок, чтобы помочь с уликами. Еще надо было понять, какие образцы пчел описать и отправить отчет профессору в Америку, а какие сохранить как улику с места преступления для местной полиции.
В день, когда нашли тело, инспектор Сато был немногословен, но кое-что из его предположений сбылось. Убийство девушки стало главной темой газетных заголовков. В одном из вечерних номеров опубликовали статью о том, что в собственном доме была убита молодая певица. Заголовок гласил: «Красавица и загадочные пчелы-убийцы». Он был главным в газете. Кто-то из журналистов озвучил версию убийства на почве страсти и рассказал, что жертва когда-то была кисэн. А газеты, в которых описывали интервью с одним из якобы прошлых клиентов жертвы, Кёнэ даже не читала. Она и без того знала, кто такие кисэн и как была устроена их жизнь.
В Корее существовала так называемая система кванги. По ней кисэн были приставлены обслуживать государственные учреждения. Это могли быть якбан кисэн, которые работали в королевских клиниках при дворе, но иногда их приглашали для развлечения мужчин из высших классов на банкетах и торжествах. Санбан кисэн в основном занимались тем, что все двенадцать месяцев в году шили одежду для высокопоставленных чиновников. Они были практически государственными крепостными. И даже после пятидесяти, растеряв всю свою женскую привлекательность, они оставались в положении рабынь. После реформы Кабо[8] в Корее был издан закон об отмене системы кванги. Закон приняли, но система осталась. Девушки ушли в народ.
Очень скоро они создали свою первую организацию и разработали новую систему, согласно которой девушка сначала проходила специальную подготовку и потом отправлялась на работу в один из ресторанов, с которым заключала договор. С одной стороны, теперь девушки могли собираться вместе и высказывать свое мнение, с другой – они становились товаром и за ними постоянно следили. Иными словами, это было больше похоже на агентство услуг, чем на серьезную организацию.