– Надо выходить? – спросила Кёнэ испуганным голосом.
Бабушка молча закрыла дверь. Вместе со скрипом в амбар вновь пришла темнота. И лишь благодаря слабому лунному свету и какому-то шуршанию, похожему на признаки присутствия человека, Кёнэ понимала, что бабушка села рядом.
– Необязательно это делать прямо сейчас. Давай посидим еще.
* * *
Звук часов наполнял больничную палату повышенной комфортности. Кёнэ не слышала этого. Мыслями она была где-то далеко. Не могла даже примерно предположить, сколько прошло времени, не говоря уже о том, чтобы слушать, как бегут стрелки.
Окхва даже после окончания лечения лежала на кровати словно мертвая. Сразу после пожара ее отвезли в государственную больницу неподалеку. Но потом перевезли в частную, чтобы избежать встречи с отцом, который приехал в город, как только узнал о случившемся.
В пустой палате он пришел в ярость, плакал и громко кричал:
– Это все из-за вас!
Кёнэ не смела ничего возразить. Разъяренный, он готов был наброситься с кулаками, но Тона успел его удержать.
Решение перевезти пациентку без сознания было принято тетей девочки. Оно было обосновано необходимостью обеспечить племяннице спокойное существование подальше от свирепого отца. Кёнэ не возражала, для нее самым главным было то, что больница находилась не так далеко. С тех пор как случился пожар, она словно пала духом.
По заключению лечащего врача, состояние пациентки не давало поводов для беспокойства. Дыхание было ровное, несмотря на то, что она надышалась дымом. Потолок упал довольно быстро, что позволило избежать скопления дыма. Окхва была вся в бинтах, но, к счастью, на лице шрамов не было. Чон Огёп вовремя накрыла ее собой.
Окхва лежала в одноместной палате, а все расходы взяла на себя ее тетя. Поэтому, когда раздался звук открывающейся двери, Кёнэ подумала, что женщина пришла навестить свою племянницу. Но это был другой человек. У Кёнэ от неожиданности даже перехватило дыхание.
Кёнэ стояла в коридоре перед больничной палатой, опустив голову. Тона подбежал к ней, вид у него был взволнованный. Он позвал ее тихо по имени, но никакой реакции не последовало. Молодой человек искренне переживал, что Кёнэ винит его в том, что произошло во время пожара. Но сам Тона не мог спокойно стоять и смотреть, как девушка бросилась в горящий дом. Он еще раз тихо позвал ее по имени:
– Кёнэ, с тобой все хорошо?
– Спрашиваешь, все ли со мной хорошо? – В ее голосе прозвучали металлические нотки.
Она уже давно ничего не говорила, только молча сидела в палате. Тона винил себя за этот неуместный вопрос. Конечно, ничего хорошего сейчас быть не могло.
– Прости меня.
Молодой человек с трудом произносил слова. Кёнэ была вымотана последними событиями, но Тона набрался смелости и сказал:
– Кёнэ, сегодня шестое апреля.
Сегодня Кёнчжин вернулся в Корею. Он ждал ее в их родительском доме. Кёнэ все это время находилась в больнице, глядя пустыми глазами на маленькую девочку. Было видно, что она забыла про их с братом договоренность. Неожиданно Кёнэ спросила:
– Ты читал сегодняшние газеты?