– Это была просьба бабушки. Обстоятельства сложились так, что полиции нужна была помощь. На месте происшествия были пчелы.
Кёнчжин нахмурился. Он не дослушал окончание фразы, которое больше было похоже на оправдание.
– Бабушки? Ты до сих пор продолжаешь ее так называть?
– Она была в браке с нашим дедушкой. Как мне еще ее называть?
Кёнчжин стукнул по столу, так что работники съежились.
– Никакого воспитания! Ты этому научилась, уехав за океан?
Тона тут же вмешался в разговор:
– Успокойтесь, пожалуйста. В кои-то веки семья собралась вместе!
Кёнчжин смотрел на собеседника, с трудом изображающего улыбку на лице, и попытался уничтожить его взглядом. Теперь искры ярости полетели в его сторону.
– Что ты улыбаешься? Ты говорил, что занимался вскрытием. Почему не отговорил ее совать нос в это дело?
– Но ведь в итоге Кёнэ поймала преступника и все закончилось. Не сердитесь.
Тона говорил очень медленно. Кёнчжин сдержал короткую улыбку.
– Преступника? Ты сейчас о том самом зяте директора японской фармацевтической компании?
– Да, все верно. Теперь люди с большим уважением смотрят на Кёнэ.
– Это стадо никогда не понимает, что делает.
Кёнчжин немного успокоился. Кёнэ сидела за столом злая, держа в руках палочки для еды. Старший брат смотрел на нее пронизывающим взглядом.
– Все закончилось, проехали. Но если ты еще хоть раз вляпаешься во что-нибудь подобное, будь готова к тому, что мы перестанем общаться.
Трапеза закончилась в атмосфере холода и отчужденности. Кёнчжин, недовольно поглядывая то на Кёнэ, то на ее жениха, вдруг сказал:
– Ты уходишь! А ты, сестренка, остаешься. Нам надо поговорить.
Тона колебался, не желая расставаться с Кёнэ. Она держала его за руку, пытаясь успокоить. Тона повернулся, пытаясь найти понимание в глазах Кёнчжина.
– Все хорошо? – Он говорил очень тихо, но последовавшая реакция Кёнэ ничего не вызвала, кроме удивления. Девушка улыбнулась. Впервые с начала разговора.
– Да, не переживай. Скоро закончим.
Тона на какое-то мгновение был сбит с толку таким ответом. Кёнэ внимательно следила за братом и притянула своего жениха, держа его обеими руками за рубашку. Будто сама хотела ее надеть. Ее губы, скользнув по его щеке, достигли уха. Она что-то шепнула, очень коротко. Тона замер на секунду в недоумении и потом расслабился.
– Когда планируете свадьбу?
Кёнчжин задал этот вопрос, как только они зашли в кабинет. На полках было очень много еще не прочитанных книг, а на элегантном столике работники аккуратно разложили свежие газеты. Тона посмотрел на них краем глаза и ответил:
– Думаем пожениться летом.
Изначально планы были на май. Но теперь, когда все образцы сгорели, не было необходимости спешить.
– Долго ждать, – отрезал Кёнчжин.
– Но ведь свадьба – это очень серьезное событие.
– Есть что-то, что может помешать церемонии?
– Вам не о чем беспокоиться! – Тона отрицательно помахал рукой.
Кёнчжин расположился в кресле, удобно облокотившись на спинку, и жестом пригласил собеседника присоединиться. Сидя в кресле, Тона все так же посматривал на газеты. Его внимание привлекла статья под заголовком «Смерть в опиумном притоне – в деле появился анонимный свидетель».