Глава 3.Охота
Утро в общине началось со стука кухонной утвари. Женщины готовили, собирали сухой хворост, разжигали потухший костёр — над поселением потянулся лёгкий дым. Дарья высунула голову из хижины, щурясь от яркого солнца. Мир казался непривычно звонким: где-то кричала птица, трещали ветки под ногами спешащих женщин. Кто-то резко окликнул соседку. Всё вокруг было слишком резким, слишком живым — совсем не похоже на тихие офисные будни, где единственным звуком был стук клавиш и тихий гул кондиционера.Дарья невольно опустила взгляд на свои руки — теперь длинные, с грубоватой кожей, без привычного яркого маникюра, зато с лёгкими мозолями, будто она уже не раз брала в руки лук или меч. Тело всё ещё казалось чужим, но движения становились чуть увереннее, словно память нового тела потихоньку брала верх.Рядом мелькнула тень — Вейра, она кивнула ей, будто проверяя, на месте ли она.— Хватит спать, — бросила она резко, — Сегодня день большой охоты. Каждая рука нужна.Дарья сглотнула, кивнула, хотя внутри всё сжималось от непонимания и страха. Но ноги уже сами несли её к костру, туда, где кипела жизнь этого странного, чужого, но теперь её мира.Дарья подошла к костру, чувствуя, как жар лизнул кожу. Вокруг сновали женщины: кто‑то ловко нанизывал на вертел куски мяса, кто‑то пересчитывал стрелы в колчанах, кто‑то проверял крепления на кожаных ремнях. В воздухе витал густой запах дыма и чего‑то дикого, первобытного.Вейра встала рядом, вглядываясь в горизонт, будто пыталась прочесть в дрожащем мареве над лесом грядущие события. Её лицо оставалось суровым, но в голосе, когда она заговорила, проскользнула едва уловимая нотка снисхождения:— Держи. — Она протянула Дарье простой кожаный наруч с грубой прошивкой. — Сегодня пойдем в глубь леса, будь рядом, не отставай. Твоя кобыла на самовыпасе. Думаю ты не забыла как её позвать, чтобы она услышала тебя?— Кобыла… — повторила Дарья тихо, будто пробуя слово на вкус. В её памяти вдруг вспыхнул обрывок: тёплый бок животного, шершавый нос, уткнувшийся ей в плечо, и низкий, гортанный клич, который женщины племени выкрикивали на рассвете. — Я помню… вроде помню.Вейра коротко кивнула, не сводя глаз с леса.— Идем, — бросила она. — Не знаю где тебя носило три дня, но вернулась ты как не в себе!Подойдя к опушке, Вейра подняла голову и крикнула в сторону леса тот самый гортанный звук, который всплыл в памяти Дарьи. Из зарослей донёсся знакомый цокот копыт, и через мгновение из тумана вынырнула стройная кобыла с тёмной гривой — она тряхнула головой, будто укоряя за долгое ожидание, и ткнулась носом в ладонь Дарьи.-Сарема — красотка! Видишь, — чуть мягче сказала Вейра, впервые за утро позволяя себе лёгкую усмешку. — А она тебя помнит.Дарья провела ладонью по тёплой шее Саремы, чувствуя, как под гладкой шкурой перекатываются мышцы. Кобыла снова фыркнула. Дарья невольно улыбнулась.Вейра хмыкнула, поправила колчан за спиной и кивнула в сторону леса:— Маврика, держи Сарему под уздцы, но не натягивай сильно — она сама чует опасность раньше нас.