– Ты там жива? Тишина. – Меня зовут Константин. Приятно познакомиться. Нормально себя чувствуешь? Послышался едва различимый всхлип. Её руки дёрнулись, но цепь натянулась и звякнула о край стола. Она подняла глаза – тёмно-зелёные, испуганные, из-под прямой чёлки, прилипшей к мокрому лбу.
– Сколько тебе лет, дитя? – мягко спросил Константин.
– С-семнадцать…
– Понятно. Если я сниму наручники, ты будешь хорошо себя вести?
– Да.
– Сержант Трусов, снимите с неё наручники.
В комнату допроса вошёл долговязый парень, неторопливо подошёл к девушке и начал снимать с неё наручники.
– Что-то ещё? – лениво спросил он. Ответа не последовало. На лице Константина застыла лёгкая улыбка, в глазах блеснул холодный огонёк. Девушка медленно откинулась на спинку стула. Подняла руку и коснулась двумя пальцами виска. Губы исказились в безумной ухмылке. Потом развела руки в стороны.
И с диким хохотом вмазала сержанту по заднице.
– Упс. Она склонила голову набок и тихо хихикнула.
– Ах ты, сука! – вскрикнул он, подскочил и схватил её за запястья, пытаясь снова застегнуть наручники.
Константин наблюдал за происходящим с нескрываемым удовольствием.
– Артур, прекрати! – наконец сказал он.
– Её нельзя оставлять без наручников! Она нападёт на вас! Константин усмехнулся.
– Лучше бы ты так за свою задницу беспокоился. Выйди. Артур Трусов, ругаясь себе под нос, вышел из комнаты допроса и едва не столкнулся с Антоном, наблюдавшим за происходящим через зеркало.
– Что, смешно, новенький?
– Ты ещё легко отделался, – улыбнулся он. Антон перевёл взгляд на стекло. По ту сторону Константин уже раскрыл папку с делом.
– Тебя зовут Кира Рубан, верно? – спросил он ровным голосом.
– Мóрта, – она оскалилась, подавшись вперёд.
– Морта?
– Да.
– Ну что ж. Адвокат скоро будет, а пока просто поговорим, – он облизнул палец и перелистнул страницу. – Почему ты стала заниматься противозаконной деятельностью?
– Мне было ску-у-учно, – протянула она, глядя в стол и подпирая щеку рукой.
– А сейчас тебе весело? – Константин поднял на неё глаза.
Морта пожала плечами и посмотрела на единственную стену без зеркал.
– И как давно ты работаешь?
– Может месяц, может год, может десять лет, – тихо пропела она.
– Ты не можешь работать десять лет, отвечай нормально. Морта замолчала. Константину показалось, что она что-то считает в уме – губы шевелились, слышалось бормотание. Через минуту она посмотрела на него. – Я хочу суши.
За спиной Антона послышались смешки и шёпот сослуживцев. – Как твоя задница, Артур, всё ещё болит? – со смехом спросил младший сержант и потянулся хлопнуть его ниже спины. Артур ловко увернулся и чуть не отвесил в ответ пощёчину. В спецотряде возраст бойцов был от двадцати двух до пятидесяти шести лет. Самым младшим был Антон. Он стоял чуть в стороне, готовый в любой момент вмешаться, если дело дойдёт до потасовки.
– Ты не получишь суши.
– Тогда я замолчу, и вам придётся меня убить. Она говорила с улыбкой, но глаза не смеялись.
– Мы не будем тебя убивать, и ты не получишь суши, пока всё не расскажешь. Знаешь, что тебя ждёт? От трёх до пятнадцати лет тюрьмы. Всё зависит от того, будешь ли ты сотрудничать.