– С самого основания здесь, – сказал Давид, сделав глоток из кружки. – Когда ещё и стен не было. Антон поставил кружку на стол и посмотрел на него. – Каково здесь жить? Тут, наверное, все друг друга знают. Как большая семья.
Давид с Мариной переглянулись.
– Не стоит слишком привязываться к людям, сынок, – сказал он после паузы. – Не многие пройдут с тобой весь путь. Кто-то уходит на борьбу, кого-то забирает зло.
Марина наклонилась к столу и собрала крошки в ладонь. – У нас не принято говорить о тех, кто ушёл, – тихо добавил Давид. – Главное, что у нас есть Монакай и крыша над головой, – с улыбкой сказала Марина.
– Давайте лучше о хорошем. Вы уже слышали, что на посвящении будет сам Монакай?
Они посидели ещё немного, после чего Давид с Мариной проводили их до двери и дали с собой пирожки и фрукты.
Весь вечер Антон возвращался мыслями к словам Давида. Выходило, что люди в поселении исчезают не впервые, и остальные либо давно смирились с этим, либо просто привыкли не задавать вопросов.
В то, что кого-то отсюда отпускают просто так, он не верил. Иначе о поселении давно знали бы намного больше. Значит, исчезнувших где-то держат.
Константин на вечернем выходе на связь снова упомянул ферму, о которой говорила Морта. Ту самую, про которую вскользь обмолвилась Майя – место, где держат женщин. Если Морта права, Машу могли увезти именно туда. И Лагерту тоже.
Нужно было понять, где находится эта ферма и что там происходит на самом деле.
Антон ещё долго прокручивал всё в голове, пытаясь связать услышанное между собой, но усталость взяла своё. В конце концов он лёг спать, решив вернуться к этому утром.
24
Они сидели на тонких подушках, расположившись кругом, выпрямив спины и положив руки на колени ладонями вверх. Из окна тянуло холодом. Сквозняк гулял по комнате, шевеля края занавесок и задевая пламя свечей на подоконнике. Под потолком тихо гудела слабая лампа.
В центре комнаты стояла матушка Надья с книгой трудов Монакая в руках. Несколько секунд она молча смотрела на сидящих перед ней. – Зло не заявляет о себе сразу, – произнесла она наконец. Голос звучал тихо и ровно. – Оно шепчет, притворяется, льстит. Садится рядом, берёт за руку, говорит то, что человек хочет услышать. Лжёт, путает, подменяет мысли. И однажды человек начинает думать уже его словами.
Она подняла над головой старую потрёпанную книгу – третий том «Сердца Монакая». Тусклый свет лампы скользнул по потёртой обложке и стёртым золотым буквам. Тишина в комнате затянулась. Никто не шевелился. Затем Надья раскрыла книгу на середине и крепче сжала пальцами страницы. Голос дрогнул лишь в первых словах, но быстро выровнялся и с каждой строкой звучал всё увереннее.
«Ищущий Зло среди вопящих слеп. Зло не приходит с криком и не показывает своего лица. Оно улыбается тебе, смотрит так, будто знает твою душу лучше остальных, и просит лишь одного – довериться ему.
Оно расспрашивает о прошлом не из любви к тебе, а чтобы однажды стереть тебя без остатка.
И когда ты отдашь ему свои мысли, свои тайны, своих братьев и свою веру, оно исчезнет, оставив после себя только пустоту. Потому что впустил Зло.» Она закрыла книгу.